ЧЕЛОВЕК

ИЗ ТЕМНОТЫ:

В начале сотворил Бог небо и землю.

Земля же была безвидна и пуста и тьма над бездною: и Дух Божий носился над водою. И сказал Бог: Да будет свет.

И стал свет. И увидел Бог,  что он хорош. И отделил Бог свет от тьмы,  и назвал Бог свет днем (мгновенная вспышка света),  а тьму ночью. И был вечер,  и было утро…

День первый. Год 1990-2009

ЧЕЛОВЕК

НА СТУПЕНЬКЕ

(в сжигающем свете прожектора):

Не могу не писать,  

                                 не могу не молчать и не думать.

Не могу не мечтать,  

                                    не страдать я давно не могу.

Часто тянет туда,  реже тянет оттуда,  где буду

Ожидать право жить еще раз,  но уже не в бреду…

Бой за общий покой не окончен,  но толком не начат.

Пахнет луком беда,  что с гуся то слезой,  то водой.

Пахнут нефтью слова,  за которыми правды не прячут,

Дабы тот,  кто не в стаде,  

                                     запомнил год тридцать  седьмой.

Не политик я вроде,  но все мы сегодня в прицеле,

Лишь вопрос ожиданья завис над страною чудес.

Не все втоптано в грязь,  не все пули еще отсвистели

И не весь под топор еще пущен загадочный лес.

Не сгоревшая спичка – судьба оставаться в России,

Коль до первого снега прольются и слезы,  и кровь,

Коль по чистому полю пройдутся дождями косыми

Три сестры,  три спасения – Вера,  Надежда,  Любовь…

Не могу не писать,  

                                 не могу не молчать и не думать.

Не могу не мечтать,  

                                   не страдать я давно не могу.

Часто тянет туда,  реже тянет оттуда,  где буду

Ожидать право жить еще раз,  но уже не в бреду…

Мастерская художника. То ли полуподвал,  то ли чердак,  в общем,  что-то среднее между тем и другим. Огромный холст,  на котором Он и Она в тот самый знаменательный момент «Искушения яблоком». В Раю нудистский полдень,  а у нас в мастерской беспросветный русский рассвет. Где-то по радио звучит каприччио.

ГОЛОС

ИЗ ТЕМНОТЫ:

(из темноты – Лики Великих,  слайды)

И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему,  по подобию Нашему,  и да владычествуют они над рыбами морскими,  и над птицами небесными,  над скотом и над всею землею,  и над всеми гадами пресмыкающимися на земле…

И сотворил Бог человека по образу Своему,  по образу Божию сотворил его,  мужчину и женщину,  сотворил их.

Пауза (Он и Она сходят с картины)

И благословил их Бог,  и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь,  и наполняйте землю,  и обладайте ею.

ЕВА:

Чертовски холодно.

АДАМ:

Не говори. Зуб на зуб не попадает,  видно,  с ЖКХа как всегда,  лажа.

ЕВА:

Какое ЖКХа? Какое отопление? В этом подвале и батарей-то нет,  а калорифер у нашего монументалиста еще на прошлой неделе сгорел…

АДАМ:

Да?

ЕВА:

Угу. Он как раз в этот момент тебе фиговый листик пририсовывал.

АДАМ:

Листик?

ЕВА:

Листик,  листик.

АДАМ:

(подозрительно) Фиговый?

ЕВА:

Ну да,  фиговый.

АДАМ:

Где?

ЕВА:

Вот!

АДАМ:

(озадаченно смотрит вниз) И это,  по-твоему,  листик?

ЕВА:

Ну,  а что же еще? Именно листик.

АДАМ:

Фиговый?

ЕВА:

Ну-у,  может,  не совсем фиговый,  но…

АДАМ:

(кричит) Что «но»?! Нет-нет-нет,  продолжай,  продолжай…

ЕВА:

Какой ты горячий…

АДАМ:

Давай,  давай. Листик,  видишь ли…

ЕВА:

Ты неправильно…

АДАМ:

Фиговый!!! Вот гад! Вот кретин! (ищет что - нибудь поесть)

ЕВА:

Кто?

АДАМ:

Что «кто»?

ЕВА:

Кто кретин?

АДАМ:

Кто-кто… ваятель наш. Новое направление,  эзотерическая живопись,  альтернативная космогония… А  на

фига мне его фиговый листик? А? (нашел сухарь, понюхал,  укусил)

ЕВА:

Ну-у-у,  что-то же нужно…

АДАМ:

Вот именно,  что-то! И где ты тут фигу видишь? Где?

ЕВА:

А… а это что,  по-твоему?

АДАМ:

Ло-пух! Вот что! Ло-пух!

ЕВА:

(хохочет) Ну ты хватил… Лопух!..

АДАМ:

Авангардист недоделанный  (кричит в темноту). Да меня с этим листиком с самого сотворения рисуют! Слышишь,  ты,  мазилка  худосочная! (Еве) Нет,  ты представляешь,  сами – в шкуры,  а мне листик,  сами – в замшу,  а мне – листик!.. Я уже не говорю о фраке,  носках,  манишке от Славы Зайцева и туфлях фирмы «Саламандра». (кричит в темноту) Слышишь,  ты,  тюбик отечественный?! У тебя что,  фантазии и не хватило мне дубленку нарисовать,  чтоб я в твоем сарае чахотку не подхватил?!.

ЕВА:

Не ори,  охрипнешь. А  с дубленкой ты перегнул… он её сам только по  телеку видел. Но! Факт исторического правдоподобия налицо…Ты - просто полный натюрлих …

АДАМ:

На..-…тю..-..р…-…лих….ты то откуда знаешь? Тьфу,  черт,  холодно-то как,  э-э-э нет,  меня эта командировка никак не устраивает…полный бардак. И это- то третье тысячелетие!

Пауза.

ЕВА:

Ты что там бормочешь?

АДАМ:

Я,  мамочка,  нашими детишками восхищаюсь,  если не холодом,  – то голодом уморят…

ЕВА:

(ласково) Проголодался,  бедняжечка…кушать хочется?

АДАМ:

Не захочется тут… Он же такое яблоко изобразил,  что мне от оскомины чуть челюсть не вывернуло. Селекционер  хренов.…   Вкусил,    так  сказать,    райский

плодик... Спасибо! Накушались… по самое некуда.

ЕВА:

Продолжай,  продолжай…

АДАМ:

(смотрит на Еву) А что продолжать? В общем,  у него со вкусом не все в порядке.

ЕВА:

Ага! А у тебя?

АДАМ:

Что – у меня?

ЕВА:

Ну-у-у. …Все… в порядке? Со вкусом?

АДАМ:

(смотрит на Еву) В общем-то,  да! Только есть хочется. И чертовски холодно.

Ева снимает с вешалки заляпанный красками халат художника,  а сама впрыгивает в не менее  импрессионистскую рубашку.

ЕВА:

Надень,  насморк  схватишь. Возись потом с тобой…

АДАМ: (нашел старую,  пыльную шахтёрскую Каску,  примерил , потом начал стучать по столу)

(кричит) Есть…. Хочу…..!Есть……Хо-ч-у-у-у!!!!!!!!!!! Хочу……есть!!!!!!! Полцарства за бифштекс!

ЕВА:

Стоп! Стоп! Стоп! Стоп! Ты о какой половине,  мой дорогой,   говоришь?

АДАМ:

О-о-о-о,  Боже мой! Хайя! Да о той,  о небесной! Ну ты подумай? А на кой  ляд она нам нужна,  если он там одни кактусы и колючки нарисовал? У него представление о рае на уровне дриопитека.

ЕВА:

На уровне чего?

АДАМ:

Не «чего»,  а «кого» - дриопитека. Ну,  был такой древний человек,  это еще до питекантропа… (снова заводится) Нет,  ты только посмотри,  это что за пейзаж?! Ну,  а это кто? Кто это,  кто?!

Ева входит в картину.

ЕВА:

Я,  мой дорогой.

Пауза (ретрофрагмент Каприччио)

АДАМ:

М-м-мда-а!.. (музыка)

ЕВА:

(грустно улыбаясь) Не узнал?

АДАМ:

Да-а-а… (тоже входит в картину) А это,  значит,  я?!

ЕВА:

Угу. Это – ты. (выходит из картины) Ну,  прямо Аполлон Бельведерский. Что за торс! А плечи!.. А бицепсы… Такое впечатление,  что тебя семимесячным слепили…

АДАМ:

Это как понимать? (совершенно по-детски)

ЕВА:

Ну,  всех нормальных детей  девять месяцев лепят,  а тебя – семь.

АДАМ:

Какие семь?! Он же лентяй,  только по вдохновению работает! Ты вспомни,  вспомни. Сначала он хотел ад изобразить. Но что-то там у него не получилось,  и он его в рай переписал… Ваятель уксусный. Он мне полтора года –  подумать только,  полтора года! – ребро дорисовать не мог. Муза его,  видите ли,  не посещала…

ЕВА:

Я бы на твоем месте поберегла темперамент (страстно обнимает Адама) для чего-нибудь другого… посущественнее…

АДАМ:

Да? (кричит) Есть хочу!!! Умираю! Хочу есть!

ЕВА (обнимает Адама. Может быть,  пантомима):

И навел Господь Бог на человека крепкий сон,  и когда он уснул,  взял одно из ребер его,  и закрыл то место плотию. И создал Господь Бог из ребра,  взятого из человека,  жену и привел ее к человеку. И сказал человек: «Вот,  это кость от костей моих и плоть от плоти моей,  она будет называться женою,  ибо взята от мужа своего.  Поэтому оставит  человек отца  своего  и мать

свою и прилепится к жене своей: и будут два одна плоть. И были оба наги Адам и жена его и не стыдились…

АДАМ:

(через паузу) Погоди,  погоди,  ты чего?..

ЕВА:

Тревожно что-то,  чувствую не ладное,  Да так… Тошно что-то…

АДАМ:

(кричит) Есть хочу! Хочу есть. Да посмотри ты у него в холодильнике…

ЕВА:

А что смотреть? Я и так знаю. Что ничего нет. Он же творец!!! Интеллигент,  так сказать,  в третьем поколении,  а у русской интеллигенции в конце месяца пусто…

АДАМ:

Пусто-пусто,  а ты все же посмотри,  на всякий случай. Может,  что завалялось.

Ева уходит. Адам включает магнитофон и забирается с ногами в кресло. Но тут же падает,  потому что у кресла - три ножки. (Поет Алла Пугачева)

АДАМ:

(кричит,  потирая ушибленный бок) Ой!!! е-е-е-е-е….Ну,  что там?

Ева появляется с авоськой в руках,  в авоське лежат семь сморщенных яблок.

АДАМ:

У-у-у-у!.. Убери. Видеть их не могу. Это он с них свой шедевр смалёвывал.

ЕВА:

Так будешь или нет?

АДАМ:

А там пусто?

ЕВА:

Пусто…

АДАМ:

Нужно быть полным идиотом чтобы не знать,  что большие деньги делаются в двух моментах: когда империя рушится и когда возрождается. (кусает яблоко) У-у-у-у Ну и сервис!..

ЕВА:

(с ехидцей) Ты о чем?

АДАМ:

Да так… (жует,  отстраненно созерцая яблоко) …И взял Господь Бог человека (которого создал) и поселил его в саду Эдемском,  чтобы возделывать его и хранить его. И заповедовал Господь Бог человеку,  говоря: От всякого дерева в саду ты будешь есть,  а от дерева познания добра и зла не ешь от него,  ибо в день,  в который ты вкусишь от него,  смертью умрешь.

Адам медленно переводит взгляд с яблока на Еву. Они смотрят друг другу в глаза.

АДАМ:

Вот так – то,  мамочка,  нет бы с Дерева Жизни фруктики кушать,  так ты мне этот уксус подсунула… вот теперь разбирайся,  где добро,  где зло,  где жизнь,  где смерть…

ЕВА

Не философствуй… (выключает Пугачеву)

АДАМ:

Вот кислятина… нет,  я дальше так не могу. Я не знаю как тебе,  но мне это очередное воплощение вот здесь сидит. Ты посмотри,  что они творят,  если не понос,  то золотуха - сплошные революции,  перевороты…то всем скопом социализм строят,  то всей ордой капитализм разваливают. Ха! Даже Создателя умудрились отменить,  правда,  потом спохватились и всем хором дружно креститься начали. Цирк!!! Полный дзен! Цивилизация кретонов!

ЕВА:

Не заводись,  тебе вредно читать газеты…

АДАМ:

А что тут не вредно? Что? То с Авроры грохнут и потом семьдесят с лишним лет в материалистическом экстазе колотятся , то танк посреди Москвы поставят и прямой наводкой самим себе по кумполу. Шарах!!!!! Ба-бах!!!! Да здравствует свобода!!! Ура-а-а-а!!!! Да здравствует демократия!!! Ур-а-аа-а-а!!!! Банзай!!!!

ЕВА:

Не ори! Соседей переполошишь! И так скандалов выше крыши… Слушай,  что-то с Владом случилось…на сердце тяжело…

АДАМ:

Не-е-ет…я,  кажется,  сейчас от этих яблок заворот кишок получу,  а от холода – атипичной пневмонией заболею, …Ты мне вот что объясни,  зачем он в эзотерику полез? Зачем ему это нужно? Что его так Мировые концепции взволновали? Да и вообще,  что он в нашу личную жизнь своей мазней вмешался? Мы его просили? Он у нас спрашивал? Пописывал бы себе пейзажики захолустные или баб голых малевал…А еще лучше (кричит) Бананами у метро торговал и то толку больше было б,  ваятель хренов. Тоже мне Церетели…

ЕВА:

Слушай,  или ты заткнешься,  или…

АДАМ:

Или что???

ЕВА:

Ничего!!!

АДАМ:

Вот-вот (пауза,  откусывает яблоко,  жует). Я знаешь, о чем сейчас подумал ?

ЕВА:

Я думаю,  что опять что-нибудь гениальное…

АДАМ:

Да не-е-е…  все проще... Ты мне скажи,  почему тебя тогда именно на яблоки потянуло? Ты что не могла меня там…каким-нибудь ананасом соблазнить?

ЕВА:

(прижавшись к Адаму,    отстраненно,  как бы из другого времени. Может быть,  пантомима)   И сказал змей жене: подлинно сказал Бог не ешьте ни от какого дерева в раю? И сказала жена змею: плоды с дерев мы можем есть,  только плоды дерева,  которое среди рая. Сказал Бог,  не ешьте с них и не прикасайтесь к ним,  чтобы вам не умереть. И сказал змей жене: нет,  не умрете,  но знает Бог,  что в день,  в который вы вкусите их,  откроются глаза ваши,  и вы будете как боги,  знающие добро и зло…

АДАМ:

(так же из другого времени) И увидела жена,  что дерево хорошо для пищи,  и что оно приятно для глаза и вожделенно,  потому,  что дает знания. И взяла плодов его и ела. (Ева откусывает от яблока Адама) И дала так же мужу своему,  и он ел. (Оба смотрят на яблоко) И открылись глаза у них обоих,  и узнали они,  что наги,  и сшили смоковные листья и сделали себе опоясания. Сказал Господь Бог жене: Что это ты сделала? Умножая,  умножу скорбь твою в беременности твоей,  в болезни будешь рожать детей,  и к мужу твоему влечение твое,  и он будет господствовать над тобой.

ЕВА:

(медленно опустившись на пол,  обнимает колени Адама) Адаму же сказал: За то,  что ты послушал голоса жены твоей и ел от дерева,  от которого Я заповедовал тебе,  сказав: «Не ешь от него»,  проклята земля твоя. Со скорбию будешь питаться от нее во все дни жизни твоей. В поте лица твоего будешь есть хлеб,  доколе не возвратишься в землю,  из которой ты взят. Ибо прах ты и в прах превратишься.…И нарек   Адам имя женя своей Ева (Хайя) ибо она стала матерью всех живущих.

Адам,  тоже опустившись на колени,  обнимает Еву.

АДАМ:

(вернувшись в действительность) Да-а-а,  замечательный фруктик мы с тобой,  мама,  откушали. Только вот

когда в прах превратимся,  не ведаю… (усмехнувшись) И что мы с тобой только не пережили: и Потоп,  и Вавилон,  и Содом с Гоморрою.… А теперь вот здесь… В Армагеддоне.

ЕВА:

Ты о чем,  милый?!

АДАМ:

Все о том же,  родная,  все о том же… наши дети - стадо без поводыря. И если находится козел,  то все стадо прет за ним в пропасть.…  Вот тебе и все их знание, … Что там тебе змей нашептывал: что будем как боги,  знающие добро и зло?..

Ева ложится на «траву»,  любуясь и привлекая Адама к себе.

ЕВА:

Положи меня как печать на сердце твое,  как перстень на руку твою,  ибо крепка,  как смерть любовь; люта,  как преисподняя,  ревность; стрелы ее – стрелы огненные; она – пламень весьма сильный. Большие воды не могут потушить ее,  и реки не зальют ее.

АДАМ:

(обнимая и любуясь Евой) Как ты прекрасна,  как привлекательна,    возлюбленная,    твоею  миловидностью!

Этот стан твой похож на пальму,  и груди твои – на виноградные кисти. Подумал я: влез бы я на пальму,  ухватился бы за ветви ее,  и груди любимой были бы вместо кистей винограда,  и запах от ноздрей твоих – как от яблоков… Стоп-стоп-стоп… Яблоков больше не надо. Слушай,  какой собачий холод! (включает магнитофон)

Ева встает и отходит от Адама. Долгая-долгая пауза. Поет Алла Пугачева.

ЕВА:

Она тебя не раздражает?

АДАМ:

Кто?

ЕВА:

Певица.

АДАМ:

А-а-а.… Нет. Очень страстно поет. Прямо мурашки по коже…

ЕВА:

Это от холода.

АДАМ:

Нет,  почему? Чувствуется,  что темпераментная женщина…

ЕВА:

А я говорю,  от холода! (выключает магнитофон)

АДАМ:

Горло болит…

ЕВА:

У кого?

АДАМ:

У меня. Простудился,  когда на выставке висел. (Заводится) Мало того,  что мы здесь от холода загибаемся,  так он тебя еще по улицам таскает и  на Арбате на забор вывешивает! Передвижник хренов…

ЕВА:

А мне даже  очень понравилось.… Там на меня один так загляделся,  так загляделся!..

АДАМ:

Рыжий такой?

ЕВА:

Да! Шатен…

АДАМ:

У него еще нос вот такой вот…

ЕВА:

Хм.… Очень даже ничего себе нос. И плечи тоже романтические. Я ему даже подмигнула.

АДАМ:

Как?

ЕВА:

Вот так.  (Подмигивает)

АДАМ:

А он?!

ЕВА:

Провалился.

АДАМ:

Провалился?..

ЕВА:

Угу…

АДАМ:

Куда?

ЕВА:

В люк.

АДАМ:

(кричит) В какой люк?!

ЕВА:

Не ори. В канализационный… тот почему-то был открыт.

АДАМ:

Под ноги смотреть надо,  а не на чужих баб пялиться!

ЕВА:

А один иностранец все потрогать норовил.

АДАМ:

Вот гадина!

ЕВА:

Ну зачем так о человеке?

АДАМ:

Да я не о нем…

ЕВА:

А о ком?

АДАМ:

О ком,  о ком… Впрочем,  тебе этого не понять.

ЕВА:

Ну,  куда уж нам уж… Так вот,  иностранец…

АДАМ:

Ну-ну…

ЕВА:

Как меня увидел,  сначала позеленел и так глазенками: луп-луп-луп-луп… луп-луп…

АДАМ:

Дальше,  дальше…

ЕВА:

Потом побелел,  весь как молоко сделался…

АДАМ:

Ну-у-у!..

ЕВА:

А потом снова черным стал.

Пауза.

АДАМ:

Каким?!

ЕВА:

Черным!

АДАМ:

(еле сдерживаясь) А до того,  как он позеленел и побелел,  он каким был?..

ЕВА:

(абсолютно искренне) А я откуда знаю?

АДАМ:

Убью!

ЕВА:

Да перестань… Ну,  посмотрел человек… Ну,  отхлынула кровушка… Да и,  в конце концов,  он же не на забор смотрел,  а на меня! На жену твою!

АДАМ:

Задушу!.. Ты что,  забыла? Забыла,  что древними сказано: «Не прелюбодействуй! Ибо,  всякий,  кто смотрит на жену с вожделением,  уже прелюбодействует с нею в сердце своем».

ЕВА:

Так что же,  теперь всем мужикам глаза повыкалывать,  что ли?.. Давай не трогать классику. На Дездемону я габаритами не тяну,  да и ты не Отелло.

АДАМ:

(мечется по мастерской) Да не тебя,  критинка,  его убью.

ЕВА:

(за ним) Будет международный скандал!

АДАМ:

Ни хрена не будет…

ЕВА:

А я говорю,  что за него – будет! Он же Оттуда! А у них бабок знаешь сколько?

АДАМ:

Чего-чего?

ЕВА:

Бабок! Ну-у… баксов… Господи,  денег,  вот… рублей. Их сами штатники хотели долбануть,  да шиш выкусили…

АДАМ:

Что сделать?

ЕВА:

Дол-ба-нуть!

АДАМ:

А что выкусили?

ЕВА:

Шиш.(показывает)

АДАМ:

(пауза) Ты где это слов таких нахваталась?

ЕВА:

Там,  где и ты…  На Арбате.

АДАМ:

Да-а-а… Горло болит… (пауза) Слушай,  а знаешь почему он такой несчастный?

ЕВА:

Кто? Иностранец?

АДАМ:

(смотрит пристально на Еву) Не-ет… Неисправима! (садится снова в кресло и падает)

ЕВА:

(стремительно бросается к Адаму – и неимоверно по-женски) Ну,  расслабься,  любимый мой,  единственный мой!.. (гладит его по наголо остриженной голове)  Дурачок мой маленький… Неужели,  ну неужели ты можешь меня…

АДАМ:

Я все могу! И ты это знаешь! И помолчи,  помолчи,  пожалуйста!.. И не тереби мой затылок!

ЕВА:

Квазимодо!.. (отходит)

Пауза. (по радио передают последние новости: Россия  путчится от путча)

ЕВА:                                   Да выключи ты эту шизофрению…Господи! все одно и тоже,  одно и тоже.

АДАМ:

Его уже пять суток нет…

ЕВА:

Шесть.

АДАМ:

Разве?

ЕВА:

Ну,  как в ту пятницу запил…

АДАМ:

А сегодня у нас что?

ЕВА:

Четверг.

АДАМ:

(считает по пальцам) Точно,  шесть! Раньше такого не бывало. Значит,  что-то случилось…

ЕВА:

Конечно,  случилось! А как,  как с ним может ничего не случиться?  Ты посмотри – разве это жизнь?  Он вообще о чем думает?.. Ах,  да! Мы же гении! Мы – творцы! Мы вселенские странники!.. А морду этому страннику чуть ли не каждый день бьют,  подвал этот вонючий раз в три месяца отбирают, …так как платить нечем. Случилось.… Ни жилья,  ни работы,  ни денег,  да и…

АДАМ:

Ты-ды-ды-ды! Затарахтела…

ЕВА:

А что,  неправда? Ты же сам знаешь,  что к его мазне никто серьезно не относится.

АДАМ:

Угу. (смотрит на Еву) Это уж точно.

ЕВА:

Что – точно?

АДАМ:

Ну-у… по поводу мазни…

ЕВА:

Не ерничай,  Адам. Мне страшно за них…

АДАМ:

А мне – нет! Я спокоен. Как пульс покойника. Да-а… что-то там с женою  у него не то…

ЕВА:

С ней-то – то. (взорвавшись) с ней-то как раз все то! С Татьяной все нормально! Она просто жить хочет по-человечески. Она в одном и том же пальто седьмой год ходит. Пацану из старых джинсов штаны шьет… Да если бы не она,  он бы с голоду сдох в этом подвале. Ведь она из-за этого безумца театр бросила...

АДАМ:

Ха! Ха! Ха! Театр!

ЕВА:

А ты не хахакай. У нее что,  глаз нет? Или она не женщина уже? Она что,  не видит? Как эти кошелки,  которые ей в подметки не годятся,  с новоявленными господами на «мерсах» рассекают и  по кабакам тусуются? Ты здесь за час от холода посинел. А она в той вонючей палатке от холода и страха трясется…а по ночам клозеты моет,  чтобы Вадику красочки купить. Ну сколько,  сколько можно терпеть и ждать? Это вы со своей гениальностью в вечность играете,   а женщина  живет мгновением. Понимаешь? Мгно-ве-ни-ем!.. Реальностью. Конкретной,  простой. Вот этой самой,  вот этой…

АДАМ:

Хайя,  не гони…

ЕВА:

А я не гоню. Это вы,  вы иллюзии городите.… А ты знаешь почему?

АДАМ:

Ну-ну…

ЕВА:

Чтоб свою импотенцию и никчемность от самых себя скрыть.

АДАМ:

Да что вы говорите?

ЕВА:

Не нравится?

АДАМ:

Нет,  почему,  продолжайте…

ЕВА:

Вы же ни черта в этой жизни не смыслите и не умеете,  вас чуть прижмет,  и вы в норку мечтательного рая – шмыг,  и спрятались. Творцы вселенские!.. А если и там ничего нет,  так водку ведрами глушите. Да не творцы вы никакие,  а так…

АДАМ:

Все?  теперь меня,  девочка,  выслушай. Ты о каком тут мгновении,  о какой реальности чушь несешь?

ЕВА:

Слушай,  ты…

АДАМ:

Заткнись! И не тычь мне в грудь указательным пальцем,  бо грех великий… Так вот,  ты о мгновении вечности? Или о мгновении реального чувственного бытия,  когда пожрать сытно да потрахаться сладко?

ЕВА:

Ну ты скотина… Боже мой,  какая же ты скотина!

АДАМ:

А ты – дура! А теперь по поводу безумцев. Так кто безумец? Кто? Тот,  кто утверждает,  что нет ни какой реальности,  кроме той,  которую можно измерить,  взвесить,  услышать,  понюхать,  украсть,  купить или продать? А? Тот,  для кого целью жизни  является  накопление богатства

и еще большего богатства,  прибавление обладания,  власть,  безвкусная роскошь,  жизнь,  лишенная внутренней красоты и смысла? Его идеал – преуспевающий варвар, а не культурный,  благородный,  мыслящий или религиозный человек. И этот  преуспевающий варвар несётся по судьбам тысяч людей,  сеет вражду отчуждения и страха. Ради чего? Ради удовлетворения своего эгоистического чувства ненасытности... Так кто? Кто безумец? Этот? Или тот,  кто открывает для себя бесконечность измерений,  кто учится видеть прекрасную вселенную,  видеть жизнь свободную,  красивую,  созидательную… Молчишь?

ЕВА:

Очень красиво сказано. Но это всего лишь слова,  мой милый. Всего лишь слова…

Расходятся в разные углы мастерской. Долгая-долгая музыкальная пауза.

ЕВА:

Скажи мне,  ты,  которого любит душа моя: где пасешь ты? Где отдыхаешь в полдень? К чему мне быть скиталицею возле стад товарищей твоих?

АДАМ:

(сползая по стенке) Если ты не знаешь этого,  прекраснейшая из женщин,  то иди себе по следам овец и паси козлят твоих подле шатров пастушеских.

Кобылице моей в колеснице фараоновой я уподобил тебя,  возлюбленная моя. Прекрасны ланиты твои под подвесками,  шея твоя в ожерельях. Золотые подвески мы сделаем тебе с серебряными блестками…

ЕВА:

Мирровый пучок – возлюбленный мой,  у меня у грудей моих пребывает. Как кисть,  возлюбленный мой,  у меня в виноградниках Енгерских…

АДАМ:

(с грустной улыбкой) О,  ты прекрасна! Возлюбленная моя,  ты прекрасна! Глаза твои голубиные…

ЕВА:

О,  ты прекрасен,  возлюбленный мой,  и любезен! И ложе у нас – зелень,  кровли домов наших – кедры,  потолки наши – кипарисы…

Музыка.

КАРТИНА ВТОРАЯ.

Сверху доносится шум,  грохнула дверь,  неясное бормотание. Что-то упало на пол.

ЕВА:

(вскочив) Папа,  шухер!.. (оба рванулись в картину)

По лестнице вниз слетает Додик. Оглядывается.

ДОДИК:

Вот черт! Какой бардак! Надо же такой свинарник развести! Ну ничего… Уборочку по ходу пьесы сделаем (взлетает наверх,  слышен его голос сверху).

Осторожненько,  брат,  осторожненько… Хорошо… Черт! Здесь ступенька совсем сгнила…  Да полегче,  братан,  полегче… Сюда ногу ставь,  сюда… Та-а-ак… Нам помирать еще рано. Мы что? Мы пока еще только прах на башмаках времени… Мы еще ничего путевого не сделали,  чтоб ногами вперед выносили…  Держись… Да держись,  я тебе говорю!..

Наконец-то мы видим мертвецки пьяного Влада. А может,  не пьяного? Он худощав и тоже стрижен наголо. Взгляд его – где-то далеко-далеко…

ДОДИК:

Ну ты и… красавец! А я тебя полдня по всему городу искал. Хорошо,  что успел…

ВЛАД:

(одними губами) Дод,   дружище… а мы где?

ДОДИК:

Дома,  Влад,  дома. Вот еще ступенечку… Хо-ро-шо…

ВЛАД:

(опять одними губами) А дом – это где?

ДОДИК:

Дом-то? Ну,  это кому как нравится… Кому – в свинарнике,  кому – в коттедже. Ты давай,  давай,  двигай. Мне скоро клиента встречать…

ВЛАД:

(одними губами) Дод,  а у меня нет дома…

ДОДИК:

Та-ак. Вот еще-е шажочек… у всех есть дом. И твой дом здесь! Лет через дцать мы на него мемориальную доску прибьем,  мол,  здесь жил и творил гениальный русский художник Влад Богомолов! И т.д. и т.п…

ВЛАД:

Не-ет,  это не мой дом… Понимаешь! Ты сам сказал,  что дом – это там… где нравится… а мне… мне… (качает головой)

ДОДИК:

А вот это кажется. Это сейчас тебе ничего не хочется. А завтра… послезавтра…да ты посмотри что вокруг происходит,  Владимир Ильич  в мавзолее небось от зависти локти кусает… ты знаешь что сегодня чуть телецентр не захватили,  это тебе не 17-й…тут дела по круче завариваются,  так что если сейчас на этот броневичок не вскочим…пиши пропало…история нам это не простит

ВЛАД:

Тс-с-с! Ты не понимаешь… Дом – это… это… где живет Любовь… (шагает и падает с последней ступеньки)

ДОДИК:

Вот блин!.. Опять мордой! Ну,  прямо не башка,  а бутерброд с маслом… (переворачивает на спину) Ну,  давай,  соберись! Ты же мужик… Ну,  ну-у-у… Да встань! Встань,  я тебе сказал!

ВЛАД:

(вдруг сев,  одними губами) Дод! Не стучи…

ДОДИК:

Слава Богу,  очухался…

ВЛАД:

Не стучи… Больно. (качает пальцем и снова падает)

ДОДИК:

Вот блин! Сто раз сам себе говорил: «Додик! Ты – умный парень. Ты можешь делать деньги из воздуха. Только никогда не связывайся с этой паршивой творческой интеллигенцией! Это же совсем неделовые люди. Они сами не знают,  чего хотят. Вот именно такие вот кретины,  Додик,  подведут тебя под монастырь». Ты понял,  Додик?! Понял! Ну,  тогда за дело. (поднимает Влада за грудки) Слушай меня,  братан… Сейчас делаем последний рывок… ну как там… помнишь? Смотри,  смотри,  братишка,  - прямой наводкой вон в то кресло. Вот черт!.. У него всего три ножки. (отпускает Влада,  тот падает) Ни фига… Мы сейчас книжечки подложим. Что здесь у нас? Та-ак! Ван Гог. Пойдет Ван Гог. Босх?! У-у,  какой толстенный!.. Ре-ри-их Ни-ко-лай Кон-стан-ти-но-вич… хорошо,  Николай Константинович…Так… А это что? Библия! Ну,  вот и о’кей. Нет,  блин,  качается… Что бы потоньше? Во,  «Крымские авангардисты». В самый раз… Вперед,  Влад,  в кресло!

ВЛАД:

(одними губами) Дод,  не трогай меня… Я полежу маленько…

ДОДИК:

Не-е-ет… Ты уж лучше посиди. (тащит по полу в кресло) Через тридцать минут у нас тут,  понимаешь ли,  презентация… (тащит) Через тридцать минут ты без пяти минут… фу,  черт,  тяжелый какой! Худой,  а тяжелый… Так вот. Без пяти минут… (наконец усаживает Влада в кресло) ты у меня миллионером будешь. Так что,  брат,  философию побоку. Фу-у-ух,  ну и денек!.. Ты вот что… я этот твой шедевр за штуку баксов толкну. А штука в переводе на наши,  это,  если по-сегодняшнему брать,  бу-удет… итого пополам… получается полтора лимона с копейками… (по курсу дня)

ВЛАД:

(одними губами) Додик,  а мы где?..

ДОДИК:

Дома,  брат,  дома-а-а!..

ВЛАД:

У меня нет дома…

ДОДИК:

Ну,  нет,  так нет… Не в этом дело. Ну,  так как? Пополам? Полтора тебе,  полтора мне. Да? И по рукам…

ВЛАД:

Дод! Я не хочу… Понимаешь?.. Я не хочу!..

ДОДИК:

Да ты что? Я и так по-божески.    Галерейщики тебе вообще бы процентов двадцать оставили…

ВЛАД:

Не хочу… Ничего не хочу…

ДОДИК:

Это тоже кажется. Это ты сейчас не хочешь,  а завтра,  на опохмелочку,  он тебе ох,  как пригодится. Кончай дурочку валять. Ну,  подумаешь,  баба его бросила,  так что же теперь,  вешаться? Да ты спятил окончательно. Ты чего сопли распустил? Да мы этих сучек батальон нагоним,  только свистни да зелененькими пошелести…

ВЛАД:

(вдруг делает бросок из кресла) Заткнись,  убью-ю-ю...

Додик одним движением руки роняет его в кресло.

ДОДИК:

Да сядь же ты… Вот связался на свою голову… Значит,  так. Я сейчас в магазин сгоняю,  мы тут маленький туршет-фуршет организуем. Эти козлы на бабки, ох, как прижимисты. Их раскрутить – мозги иметь надо. А ты отдыхай,  о’кей? Ну,  все,  гуд,  бай,  май френд,  гуд бай…

Взлетает вверх по ступенькам,  затем снова спускается обратно.

ДОДИК:

И вот что! Ты,  главное,  сиди и молчи. Понял? Сиди и молчи. Я с ними сам разберусь. А бабки пополам,  как и договорились… Да,  и фэйс-то сполосни,  а то в крови весь… Э-э-э,  да ты совсем,  брат,  скис. На вот яблоко,  погрызи. (вкладывает в руку Влада яблоко,  надкусанное Адамом и Евой и взлетает наверх)

ЧЕЛОВЕК НА СТУПЕНЬКЕ: (гитара соло)

А сердцу не надо уже ничего:

Ни правды,  ни славы крупицы.

Устало оно от себя самого,

Устало безрадостно биться.

И снится зеленая,  вещая даль,

Зовущее звучное эхо,

Огонь пробужденья,  забвенья печаль

И таинство белого смеха…

Откуда? Откуда? Откуда твой след?

Какими? Какими путями?

И в мудром молчанье находишь ответ.

Женою – любовь за плечами…

ВЛАД:

(одними губами,  в пространство,  раскачиваясь) О,  ты прекрасна,  возлюбленная моя,  ты прекрасна! Глаза твои голубиные под кудрями твоими,  волосы твои – как стадо коз,  сходящих с коры Галаадской,  зубы твои – как стадо выстриженных овец,  выходящих из купальни,  из которых у каждой пара ягнят и бесплодной нет между ними… О,  как любезны ласки твои,  сестра моя,   Невеста!  О,  как много  ласки твои  лучше вина и

благовония мастей твоих лучше всех ароматов! Вся ты прекрасна,  возлюбленная моя,  и пятна нет на тебе!..

Музыка. Влад роняет яблоко и теряет сознание во снах.

СОН ПЕРВЫЙ

ЧЕЛОВЕК

НА СТУПЕНЬКЕ:

Из темноты мастерской Она возникла медленно и неожиданно… Ее прекрасные ноги почти не касались пола. Она подплыла к «Растерзанному Аду» и стала внимательно изучать картину. Ее ночной пеньюар напоминал трепет крыльев Ангела во всполохах радуги звездной ночи. Художник осторожно, чтобы не вспугнуть собственное Воображение,  отложил кисть и,  сделав к ней шаг,  спросил…

ХУДОЖНИК:

Ты Оттуда?!

ОНА:

Я – Оттуда!

ХУДОЖНИК:

(любуясь) Ты надолго?

ОНА:

Навсегда!

ХУДОЖНИК:

Ты – ночей тревожных Чудо?

ОНА:

Нет,  судьбы твоей Звезда!

ХУДОЖНИК:

Почему меня забыла?..

ОНА:

(гладит его по стриженой голове)

Ты не слышал! Я звала!

ХУДОЖНИК:

Я искал тебя повсюду…

ОНА:

А я рядышком была…

ХУДОЖНИК:

В суете забыл про взлеты,

Только падал…

ОНА:

Это я

Превращалась глубиною,

Чтобы вновь поднять тебя.

ХУДОЖНИК:

Не хо-чу… Ведь ты с рассветом

Растворишься в синеве…

ОНА:

Что ты! Звезды для поэта

Спят росою на траве…

ЧЕЛОВЕК ИЗ ТЕМНОТЫ:

Художник встает и пристально рассматривает картину.

Пауза.

ОНА:

Ты испил глоток,  мой милый?

ХУДОЖНИК:

Да,  несладкая вода,

Если ночью в мастерскую

Вдруг стучит своя ж судьба…

(И здесь зазвучала музыка,  и вспорхнули в прекраснейшем танце крылышки Ангела.)

ХУДОЖНИК:

Ну,  не бойся,  дай мне руку…

Десять пальцев заплелись,

Словно в Моцарте слились

Наших душ святые звуки…

ОНА:

А земля уже внизу-у-у!!!

Тает голубым рассветом!

К звездам я лечу с поэтом!

Солнцем высушив слезу…

ХУДОЖНИК:

Не оглядывайся в страхе.

Там – мертва ты. Здесь – жива!

Не страшна нам здесь молва:

Что любовь и голова

Срока ждут на смертной плахе…

ОНА:

Дай мне губы!

ХУДОЖНИК:

Не спеши…

Пусть дыхания сольются…

Неба выгнутое блюдце

Не нарушит тишины.

ЧЕЛОВЕК ИЗ ТЕМНОТЫ:

Они сливаются в поцелуе и исчезают,  а Влад проваливается в кошмары без сновидений. (садится в кресло и засыпает)

КАРТИНА ТРЕТЬЯ

Адам  и Ева бросаются к Владу.

АДАМ:

Я же говорил тебе,  что с Танькой…

ЕВА:

Да заткнись ты…

АДАМ:

Что делать?!

ЕВА:

Скорую?

АДАМ:

Дура!

ЕВА:

Точно!

АДАМ:

Тазик!

ЕВА:

Несу! (срывается)

АДАМ:

Стой.

ЕВА:

Что?

АДАМ:

Бесполезно.

ЕВА:

Почему?

АДАМ:

Ему блевать нечем…

ЕВА:

Вот дрянь…

АДАМ:

Убью!..

ЕВА:

Извини.

АДАМ:

Намочи полотенце.

ЕВА:

Угу! (исчезает)

АДАМ:

Да,  сын мой,  лихо тебя закрутило… (из пустых бутылок собирает на кончик полы халата несколько капель водки) Ну,  ничего не поделаешь,  познание – штука серьезная… Тут тебе и добро,  тут тебе и зло… (прижигает рассеченную бровь,  дует на рану) истинный художник - это посланник небесный,   все что хорошо,  красиво,  божественно можно ощутить только внутри себя,  своим собственным внутренним смыслом,  да-да,  сыночка,  чтобы быть индивидуальностью,  нужно воспитать большое бесстрашие…Толпа не терпит никого, кто выпадает из её стада,  общество живёт стадным сознанием,  стадным инстинктам,  и если стаду грустно , то и тебе должно быть грустно,  если стадо несчастно,  - и ты должен быть несчастным,  чем бы ни было стадо,  - ты должен быть таким же,  а иначе - дыбы,  костры,  инквизиции,  тюрьмы,  сумасшедшие дома… А водкой душу убивать…нам,  брат,  никак не годится. Нет,  сынок,  чистота,  как и красота,  рождается в глазах и сердце самого смотрящего…

Возвращается Ева.

АДАМ:

Оботри ему лицо и оберни голову.

ЕВА:

Мальчик ты мой,  мальчик… И что же вы у меня такие непутевые?.. Разве так можно…

АДАМ:

Закудахтала!

ЕВА:

Плохо ему…

АДАМ:

Перетерпится…

Неожиданно звонит телефон.

ЕВА:

(испуганно) Ой,  что это?!

АДАМ:

Телефон! Не слышишь,  что ли?

ЕВА:

Сто лет не звонил… Что делать?

АДАМ:

Бери.

ЕВА:

Нет,  нет,  нет… Ты!

АДАМ:

Фа-фа-фа!... (снимает трубку) Алло… Мама?..

МАМА:

Сыночек,  ты? Алло?

АДАМ:

(смотрит на Еву,  та утвердительно кивает головой) Я. Мое солнышко,  я. Здравствуй,  здравствуй,  мамулечка. (гладит Влада по голове)

МАМА:

Ты,  сына,  извини,  что звоню. Но больно сны плохие снятся…

АДАМ:

Ну что ты,  родная моя. Я рад. Я так рад слышать тебя…

МАМА:

Я тоже,  сыночек… (слышно,  как дрогнул голос. Пауза) Дай,  думаю,  позвоню… ведь вон,  по телевизору говорят,  война у вас…

АДАМ:

Да ничего страшного,  мамуля,  ты хоть это к сердцу не бери,  побесятся - побесятся,  да и обойдется все.

МАМА:

Дай-то Бог! Дай-то Бог! Ты сам-то куда не надо не лезь.

АДАМ:

Мам!..

МАМА:

А то я тебя не знаю… спокойной смертью не помрешь, … а тут вчера голым приснился,  а как голым тебя во сне вижу,  то жди беды. Или хвороба какая,  или дом крестовый… вот думаю: дай позвоню.

АДАМ:

Спасибо,  родная,  спасибо,  у нас просто телефон не работал. А в общем – все хорошо. Ты-то как?

МАМА:

Да что я? Нам уже туда собираться пора…

АДАМ:

Мам,  слышь,  ты мне это прекрати…

МАМА:

Всему свое время,  сынок,  всему  свое время. Вот только о вас вся душа изболелась. Как там невестушка,  внучек как,  не болеет?  Большой уже,  небось… (всхлипнула) Так и не увидела,  не понянчила…

АДАМ:

Мам,  ну чего ты,  увидимся еще… Татьяна тебе вот привет передает,  здоровья желает,  а внук твой спит сейчас,  хороший мальчик,  только не слушается…

МАМА:

Значит,  весь в тебя,  ты же такой оторва был… Что где ни случись,  тебя там ищи… все правду доказывал… весь в синяках да шишках был… (всхлипнула) Ох,  непутевые вы мои,  непутевые…

АДАМ:

Мустик,  без слез! У нас все о’кей,  у нас все замечательно…

МАМА:

О’кей-то,  о’кей… Пьешь небось?

Адам смотрит на Еву,  та отрицательно качает головой.

АДАМ:

Ну,  бывает иногда… по праздникам,  а в общем - нет. Работы много…

МАМА:

Сына,  ты брось ее,  окаянную. Боль водкой не запьешь,  а она все нутро спалит…  Как жить-то потом,  без души-то? Без души,  сына,  жизнь хуже смерти…

АДАМ:

Солнышко,  обещаю,  завяжу окончательно.

МАМА:

И курить брось…   Куришь,  небось?

АДАМ:

Курю,  мама,  курю…

МАМА:

Владик,  а ты знаешь,  я им в Симферополь звонила…

АДАМ:

Как там они?..

МАМА:

Охо-хо-хо-хо…  А как ты думаешь? Без отца да мужика… а тут еще время такое… Она с утра до ночи на работе,  Саша школу заканчивает. Тоже оторва.. А Павлик… (всхлипнула) Павлик мне по телефону: «Ты знаешь,  бабусь,  у меня теперь два папки. Один здесь,  а другой в Москве… только… только я своего все равно больше люблю…» (плачет)

АДАМ:

Мам,  ну,  мам…

МАМА:

Вот такие дела,  сынок.

АДАМ:

Она что,  замуж вышла?

МАМА:

Да нет,  живут просто… Трудно же одной… охо-хо-хо. Голодно у них. Я тут посылку собрала,  ну,  того маленько,  сего… еле до почты дотащила,  а они мне говорят: «Много,  бабка,  нагрузила,  мы только пять кг берем».(всхлипнула)

АДАМ:

Мам,  ты слышишь? Ты кончай это. Ты что. Думаешь. Я не думаю…  я тут работу продал… (смотрит на Еву,  та утвердительно кивает головой) Ну,  почти за два миллиона…

МАМА:

За сколько?

АДАМ:

За два…

МАМА:

Это какими же?..

АДАМ:

Нашими,  мама,  русскими. А если на ваши  хохлобаксы перевести,  умножь на тридцать семь…

МАМА:

О,  Боже мой!.. И какой дурак у тебя купил?..

АДАМ:

(обиженно) Неважно… Так вот… Половину (смотрит на Еву,  та утвердительно кивает головой) я туда отослал…

ЕВА:

(шепотом) Трепло! Вот трепло!..

АДАМ:

(шепотом Еве) Заткнись… (матери) Так что не беспокойся,  не надрывайся там…  Все хорошо,  солнышко,  все будет хорошо…

ВЛАД:

(неожиданно очнувшись) Мама… Мамочка!..

Ева зажимает ему рот ладошкой. Оба обнимают Влада. (Я честно не знаю,  как описать эту мизансцену, )

МАМА:

(вскрикнула) Владик!.. Сына…

АДАМ:

(прикрыв трубку,  шепотом) Я больше не могу…

ЕВА:

А что делать,  любимый?

АДАМ:

(шепотом) Может,  ты?

ЕВА:

(шепотом) Нет-нет-нет…

АДАМ:

Мам! Алло,  мама! Мама!.. Алло! Ты слышишь меня?.. Солнышко мое… Родная моя!.. Алло!.. (трясет трубку,  дует в нее) Алло!.. Мам! Мамочка… (садится на пол,  обхватив лысую голову руками. Тишина)

ЧЕЛОВЕК НА СТУПЕНЬКЕ: ( СОЛО)

Не дай Бог никому

Белых дней,  утерявших надежду.

Слух закован в бемоль…

Режет ухо своя же рука…

И скупою слезой размывает иллюзий одежду

Первородная боль – искупленье чужого греха.

Поистерлись слова,

Милосердия посох источен.

У больничной стены –

Белый доктор,  как белая смерть.

Белый лист на столе.

И кричащий язык многоточья…

И охрипшее горло,  о надежде уставшее петь.

Глухота – не предел,  если сердцем услышаны звуки!

И не болен Ван Гог – вечно зелен его кипарис!

И светлеет лицо,  когда клавиш касаются руки,

И малютка-Душа то взлетает,  то падает…

МАМА:

(очень слабым голосом) Владик,  сына…

АДАМ:

(вскочив,  шепотом) Да,  родная,  да!.. Ты чего там? Ты как?

МАМА:

Сердце что-то кольнуло… Я,  сынок,  пойду прилягу…

АДАМ:

Давай,  давай,  моя хорошая,  только осторожно,  хорошо?.. И это… это… ты… нитроглицерину обязательно…  Слышишь?.. И валидол… валидол под язык…

МАМА:

Хорошо,  сынок…

АДАМ:

Прими и не думай ни о чем… Отдохни… все будет хорошо,  мама… А я тебе позвоню… Хорошо? Отдыхай. Я тебя люблю… Ты же у меня одна на белом свете осталась. Держись,  а?

МАМА:

Не волнуйся… Уже получше… позвони.

АДАМ:

Позвоню. Обязательно позвоню. Ну,  целую тебя…

МАМА:

Я тоже всех вас. Привет Тате и внучеку… Прости,  что не так…

АДАМ:

Ну,  что ты,  что ты?.. С Богом,  моя хорошая,  с Богом…

Короткие телефонные гудки.

КАРТИНА ЧЕТВЕРТАЯ

Адам уходит в свой угол и утыкается головой в стенку. По лицу Влада текут слезы. Ева,  прижавшись к нему,  гладит по отрастающему ежику волос. Звучит каприччио.

ЕВА:

О,  если бы ты мне был брат,  сосавший груди матери моей! Тогда я,  встретив тебя на улице,  целовала бы тебя,  и меня не осуждали бы. Повела бы я тебя,  привела бы в дом матери моей.  Ты учил бы меня,   а я поила

бы тебя ароматным вином,  соком гранатовых яблоков моих. Левая рука его у меня под головою,  а правая обнимает меня…

АДАМ:

(повернувшись) Заклинаю вас,  дщери Иерусалимские: - сернами или полевыми ланями,  не будите и не трогайте возлюбленной моей,  доколе ей угодно…

ВЛАД:

(одними губами) О,  ты прекрасна,  возлюбленная моя,  ты прекрасна! Глаза твои голубиные. Встань. возлюбленная моя,  прекрасная моя,  выйди. Вот зима уже прошла,  дождь миновал,  перестал,  цветы показались на земле,  время пения настало и голос горлицы слышен в стране нашей: встань. Возлюбленная моя,  выйди… (снова теряет сознание)

ЕВА:

(очень нервно) …Под яблоней разбудила я тебя. Там родила мать твоя,  там родила тебя родительница твоя. Положи меня,  как печать,  на сердце твое,  как перстень на руку твою,  ибо крепка,  как смерть,  любовь: люта,  как преисподняя,  ревность…

АДАМ:

...Заклинаю вас,  дщери Иерусалимские: - сернами или полевыми ланями,  не будите и не трогайте возлюбленной моей,  доколе ей угодно…

Музыка.

КАРТИНА ПЯТАЯ

Сверху слышен грохот двери. Вниз снова слетает Додик. Адам бросается в картину. Ева не успевает.

ДОДИК:

(слетая с лестницы с огромным пакетом в руках) Фу-у-у,  черт!.. Ну и денек… Братан,  ты жив? (замечает Еву) Ой-е-е… (обходит вокруг нее) Ни фига себе!.. Полчаса,  как его из петли вытащил,  баба его,  вишь,  бросила,  так он тут же новой обзавелся. Ну,  сукин сын,  ты силен!.. Привет,  крошка,  что ты тут делаешь?

ЕВА:

Я! Я-я-я-я…

ДОДИК:

Пардон! Дурацкий вопрос. Эдуард Иванович! (протягивает галантно руку) Свободный,  так сказать,  импрессарио…

ЕВА:

Ева…

ДОДИК:

(хохочет) Что? Ева?! Вот черт!.. Тогда я – Адам. Силь ву пле,  мадам Ева… Рад познакомиться. (целует руку Еве и похлопывает по…)

ЕВА:

(извиваясь) Я,  я,  я-я-я…

ДОДИК:

Понял. Значит так. У нас здесь,  так сказать,  конфиденциальная встреча…

ЕВА:

Я…

ДОДИК:

Совершенно верно! Ты меня понимаешь? Как говорят итальянцы: «Ил темпо э динаро»,  то бишь,  время – деньги. Понимаешь?

ЕВА:

Я-я-я-я…

ДОДИК:

Правильно мыслишь,  крошка… Вот тебе стольник (достает портмоне,  на секунду оценивающе смотрит на Еву) а впрочем. И полтинника хватит… и чтоб через десять минут мы гуляли по Тверской. О’кей?

ЕВА:

Я-я-я…

ДОДИК:

Да! И вот еще что. Наведи в этом свинарнике марафет… быстро,  быстро… Этот мусор холстиной прикрой,  на стол – три фужера… О,  черт,  откуда здесь фу-

жеры? Ну,  в общем,  сообрази на троих… Братан,  ну ты как?

ЕВА:

(закрывая Влада) Он спит.

ДОДИК:

Разве с такой женщиной можно спать?! А,  впрочем,  пусть отдыхает. Да,  еще. Ты знаешь,  что такое каприччио?

ЕВА:

Я…

ДОДИК:

Каприччио – это одно из лучших итальянских спуманте. В сочетании с «рашен водкой» дает сногсшибательный эффект. (достает из пакета три бутылки шампанского,  огромную бутылку «Столичной»,  сетку с яблоками,  сыр,  банку с оливками и палку колбасы) Яблоки помыть,  колбасу покрошить,  и – на прогулку. О’кей?.. (смотрит на часы) О,  черт! Меня нет! (взлетает вверх,  но тут же падает вниз) Слушай малыш,  а у тебя телефончик есть?

ЕВА:

Я…

ДОДИК:

Ты что,  немая или дура?..

ЕВА:

Я…

ДОДИК:

В общем,  так. Завтра в девятнадцать тридцать жду здесь. О’кей?.. (пытается похлопать Еву по… Та бьет его по роже) Понял! Значит,  дура! Приберись и сваливай. У тебя пять минут. (Снова взлетает вверх)

ЕВА Рассматривает деньги,  кидает, плачет. Адам нежно прижимает ее к себе.

АДАМ:

Ну,  вот и первый заработок…5О целковых.

ЕВА:

Молчи!

АДАМ:

Солн-це мое! Солн-це лас-ко-во-е! Не-ж-ность моя. Неж-ность тре-пет-ная…

ЕВА:

Извини,  Адам. Уйди! Я сама… (дернувшись,  отходит. Адам стоит,  опустив голову. Ева плачет) Все бессмысленно… Все бессмысленно… Боже мой,  да за что же это все… Как же это так…

АДАМ:

Душа моя,  ты прости,  но мы не имеем сейчас права на слабость…

ЕВА:

Право… Слабость… А что,  что мы имеем… что?

АДАМ:

Ну,  хватит! Вытри сопли и – за дело. Продаваться,  - так продаваться. (подходит к Еве,  резко разворачивает ее к себе и,  как бы прощаясь,  жадно целует глаза,  губы,  лицо. Ева отвечает тем же) Я люблю тебя! (целует)

ЕВА:

Молчи. (целует)

АДАМ:

Я люблю тебя! Слышишь? Я люблю тебя!

ЕВА:

Молчи,  молчи,  милый…

Каприччио. Некоторое время стоят,  крепко обнявшись.

ЕВА:

Ну,  хватит. (подолом рубашки вытирает глаза и нос) Пора. За дело,  так за дело. Продаваться,  так продаваться! Давай наводить марафет…

Быстро прибирают в мастерской.

АДАМ:

Ты это… ты ему полотенце поменяй. Горит весь…

ЕВА:

(меняя полотенце,  нежно целует Влада) Ну вот,  мальчик мой,  твое детство закончилось – началась распродажа…

АДАМ:

Распродажа… Ты там на себе тоже марафет наведи,  а то,  чего доброго,  на четыре миллиона не потянем…

ЕВА:

(уходя) А ты листик не забудь поправить…

АДАМ:

(озадаченно) Какой листик?

ЕВА:

Фиговый!

АДАМ:

А-а-а-а… (задирает халат,  смотрит) Здесь все на месте. Надеюсь,  что он не из меньшинств…

ЕВА:

Я тоже…

Сверху слышен грохот двери. Адам и Ева бросаются в картину.

АДАМ:

Рубашку,  рубашку сними! (сбрасывает с себя халат)

Ева застревает в воротнике рубашки. Так и замирает со вздернутыми вверх руками.

Вниз слетает Додик. Кричит наверх

ДОДИК:

Ай эм сори,  май фрэнд,  ай эм сори. Я сейчас свет включу. (оглядывается) Ну,  тут,  кажется,  порядок… (подходит к Владу) Так,  брат,  слава Богу,  жив. Ну,  Додик,  как говорится,  ни пуха,  ни пера,  тьфу-тьфу-тьфу… (подходит к картине и,  увидев новую Еву,  обалдевает) Во-о-о. Бли-и-ин… Это когда ж он успел ей фейсу сорочкой залепить? А,  впрочем,  так еще сюрней. А что?! Сальвадор Дали кипятком писал бы… Титьки вон как заиграли.

Додик набрасывает на картину холст.

ДОДИК:

Пардон,  май фрэнд. Айн момент… (набрасывает также простыни на Влада) Лучше было бы,  чтобы ты не просыпался. Ты же в один миг всю малину испортишь… Синьор,  я иду. Ай гоу ту ю,  ай гоу… (взлетает вверх)

ЧЕЛОВЕК

НА СТУПЕНЬКЕ

Я боюсь не успеть…

Я боюсь не допеть…

Не дожить… Не дожить…

Я боюсь переспать…

Я боюсь перебрать…

Перепеть… Перепить…

Я,  как птица в плену,

Бью крылом по стеклу.

Не уйти… Не уйти…

Кровь испачкала грудь.

Мне б свободно вздохнуть,

Отпусти… Отпусти…

Я хочу танцевать…

Я хочу сочинять

Тишину… Тишину…

Я мечтаю открыть…

Я мечтаю любить

Лишь одну… Лишь одну…

Оседают слова,

И болит голова

По ночам… По ночам…

Ветер ищет уют,

Предрекая маршрут

Облакам… Облакам…

Второй сон художника

        ЧЕЛОВЕК НА СТУПЕНЬКЕ:

Она сидела в кресле,  прижав к груди безмолвную гитару,  она уже давно наблюдала за ним. Ох,  как давно… И она видела! Да,  да,  видела,  как угасает свечение его сердца и как рушится мир Майи под обломками столько раз перегрунтованного холста «Растерзанного Ада».

Но что? Что?! Что Она могла сделать? Что? Создать еще раз иллюзии? Зачем? Для кого? Ту Она давно разрушила,  вернее,  она незаметно разрушилась сама… А новая Ее еще не волновала… Он должен увидеть,  создать и полюбить именно свой мир. И увидеть его  таким,  каков он есть на самом деле. И сделать  это сам. Сам! Потому что реальная истина человека должна быть найдена в его душе… Да! Да! Он должен это сделать,  даже если… даже если… И тогда Ее душа коснулась струн гитары:

Я,  словно бабочка к огню,

Стремилась так неодолимо…

Дуновением раннего утра пронеслось по темной мастерской Ее признание:

В любовь,  волшебную страну,

Где назовут меня любимой.

Где бесподобен день любой,

Где не страшилась я б ненастья…

Прекрасная страна любовь,  страна любовь,

Ведь только в ней бывает счастье.

Пришли иные времена,

Тебя то нет,  то лжешь,  не морщась.

Я поняла: любовь – страна,

Где каждый человек – притворщик.

Моя беда,  а не вина,

Что я наивности образчик.

Любовь – обманная страна,  обманная страна,

И каждый житель в ней – обманщик.

Зачем я плачу пред тобой

И улыбаюсь так некстати?

Неверная страна – любовь,

В ней каждый человек – предатель.

Но снова прорастет трава

Сквозь все преграды и напасти…

Любовь – весенняя страна,  весенняя страна,

И только в ней бывает счастье…

Когда же угас последний аккорд эхом далекой Надежды,  что-то дрогнуло в ее голосе и замерло… Она смотрела,  как белоснежно загрунтованный холст взрывается радугой бесконечных Вселенных,  как огненно-голубые весенние цветы прорастают под Ее ногами…

Художник рисовал страну Любви… и снился ему сон…

ДОДИК:

(сверху) Бэнвэнута,  синьор,  бэнвэнута… так… так,  осторожненько… здесь у нас ступенечка прогнила… вместо того чтоб вешаться,  лучше б лестницу,  блин,  отремонтировал… Синьор,  май фрэнд,  гив ми плиз чемодано…

МАРЬЯНО:

Коза а дэтто?

ДОДИК:

Саквояж,  говорю,  давай… плиз саквояжэ…

МАРЬЯНО:

О-о-о! Сэнк ю! Милэ грациэ!

ДОДИК:

Грациэ,  грациэ… Ты под ноги смотри,  а то если башкой навернешься,  ни одна реанимация не спасет… это у нас головы чугунные… Та-а-ак… здесь тоже осторожненько… хо-ро-шо. Молто бэнэ,  синьор! Молто бэнэ!

МАРЬЯНО:

Си,  си,  спасибо!

Наконец мы видим «клиента». Это довольно жизнерадостный,  симпатичный,  кругленький итальянец лет 50-55. На голове у него красная бейсболка с огромным солнцезащитным козырьком. На упитанном животике болтается «Никон» со вспышкой.

ДОДИК:

(ставит два огромных саквояжа) Фу-ух,  черт,  ну и денек… комэ трова куи? А? (обводит мастерскую руками) Пар фаворэ,  синьор,  располагайся,  май фрэнд. Как говорится,  будь как дома.

МАРЬЯНО:

О’кей! Грациэ,  грациэ! Рашэн модерн? Оригинально (надевает очки,  осматривается)

ДОДИК:

Точно,  оригинально… Эта дыра нашему ваятелю 300 баксов в месяц обходится…

МАРЬЯНО:

Скузи? Коза а дэтто? Рипэта,  пэр фавор,  нон о капито?

ДОДИК:

Да это я так… Си аккомоди,  вот сюда,  вот сюда садись,  ситдаун плиз.

МАРЬЯНО:

Грациэ,  Додик,  воррэй визитаре картина. Э-э-э,  мало часов,  тэмпо,  тэмпо,  э-э-э,  как это по-русски? Ин тэмпо э динаро. (смеется)

ДОДИК:

(похлопывая Марьяно по плечу) Ин гамбо Марьяно,  ин гамбо! У нас теперь время тоже деньги… Бледный призрак бродит по России! Призрак капитализма! Во загнул… ну что? По русскому обычаю дрынканем за знакомство и совпадение интересов? С чего начнем?

МАРЬЯНО:

О-о-о! Каприччо! Итальяно спуманте! Гуд,  гуд!

ДОДИК:

А это – рашен водка. Вери гуд! Зверь. А не водка! (разливает шампанское) Так сказать,  бальзам для народа… Ну,  да ладно. За знакомство! Сонна льета ди фарэ ла востра коношенца!

МАРЬЯНО:

Си. Си,  грациэ! (чокаются,  пьют)

ДОДИК:

Э-э-э! Так не годится! До конца,  май фрэнд,  до конца.

МАРЬЯНО:

Соно астенио.

ДОДИК:

Как это,  «не пью»? Коза а детто?

МАРЬЯНО:

Соно астенио ми фа малэ куи фаготто.

ДОДИК:

Фаготто,  фаготто?.. А-а-а! Печень! Печень болит,  что ли?

МАРЬЯНО:

Ес! Фагото нихт… нихт фагото. Плохой печень.

ДОДИК:

Да ты,  брат,  на себя посмотри. Ты таких,  как я,  троих переживешь.  Тьфу-тьфу-тьфу.  А я на здоровье не жа-

луюсь. Значит,  так! Если фагото болит,  что надо делать? Правильно! Пить чистую русскую водку. И будет зер гуд фагото!

МАРЬЯНО:

Но,  грацио! Но!

ДОДИК:

Никаких «но»! Ты меня слушай! Держи. За успех в нашем бизнесе буэно фортуна бизнэс! За дружбу между народами и за твое здоровье! Алла салутэ,  чин,  чин! Фух,  поехали!

МАРЬЯНО:

Фух! (пьет. Видно,  что к нашим дозам он не привык) О-о-о! Звэр! Фух! Звэр водка.

ДОДИК:

Закусывай. Закусывай давай! Сэрвити,  сэрвити,  не стесняйся. Вот колбаска,  оливки,  сэр… Как говорится: Лапэтитто вьен манджано? А? Ту капитэ?

МАРЬЯНО:

Си,  си,  апетито при-хо-дыл во время кушанья,  ес?

ДОДИК:

Ес,  ес! Ты,  Марьяно,  хоть и итальянец,  но я смотрю,  - свой парень,  без комплексов.

МАРЬЯНО:

Ноу комплекс. Бизнэс! Ноу комплекс… Додик,  наливай,  чут,  чут. Буду говорить тост. Смотрэт энд покупайт картин… Ми интэрэсса лапитура. Ми имеет итальяно маленький галерей… Как это… трэнта картин. (показывает на пальцах)

ДОДИК:

Тридцать,  что ли?

МАРЬЯНО:

Ес,  си! Это-о,  э-э-э-э,  ест Рембрандт,  Караваджо,  э-э-э… Перуджино энд модерн. «Лапитура ноу бизнэс,  лапитура… э-э-э… литл – литл хобби».

ДОДИК:

Ничего себе маленькоен хобби. Знаешь,  брат,  куда бабки вкладывать. Синьор Марьяно,  Ваш тост и открываем вернисаж. (напевает) А-ах вернисаж,  какой туршет,  какой пассаж. Прошу! (протягивает стакан)

МАРЬЯНО:

Ун моменто,  э-э-э,  воррей проприо мА абьямо поко тэмпо. Кибэн коминга э Алла мэта дэлопэра! Додик,  чин-чин. За,  э-э-э,  дружба – это,  э-э-э,  Ки трова ун амико трова ун тэзоро! Фу-ух,  поехали! (чокается и лихо выпивает)

ДОДИК:

Вот,  вот,  не имей сто рублей,  а имей сто друзей? Ну,  поехали - так поехали! Фу-ух!

ОБА:

О-о-о-о-о! Звэр водка! (смеются,  закусывают)

ДОДИК:

Да,  Марьяно,  я смотрю,  ты еще тот наездник! А то – фаготто,  фаготто…

МАРЬЯНО:

Гуд фаготто,  гуд! (хлопает себя по животу)

ДОДИК:

Вот и ладненько. Однако пора к делу… пора шедевр показывать. Как говорится,  ки а темпо,  нон аспэтти тэмпо.

МАРЬЯНО:

Ес,  си! Это-о-о,  э-э-э…

ДОДИК:

Не откладывай на завтра то,  что можно сделать сегодня.

МАРЬЯНО:

Ес. Сегодня. (пот ирает руки) Будем смотрэт. Ио фагго коллиэцьенэ ди куадри.

ДОДИК:

Ну и коллекционируй на здоровье. Здесь у нас полное совпадение интересов. Наш товар – твои деньги,  твои деньги – наш товар. Как говорится,  салварэ капра э каволи,  что в переводе – и волки сыты,  и овцы целы…

МАРЬЯНО:

Си,  си!

ДОДИК:

(подходит к картине) Итак,  откуда начнем? Сверху? Снизу? Думаю,  лучше снизу.

Додик начинает медленно поднимать холст со стороны Евы. Марьяно зачарованно смотрит. Затем лихорадочно начинает фотографировать с разных ракурсов. Вспышки следуют одна за другой,  как автоматная очередь.

МАРЬЯНО:

Браво! Браво! О-о-о! Ступэндо! (мы уже видим и фиговый листик. И обнаженные бедра Евы) Ка бэллэцца! Браво! Ка бэллэцца!!! (замирает)

ДОДИК:

Красота - не то слово! Саша Пушкин был далеко не прав,  когда сказал: «Во всей России не найдешь две пары стройных женских ножек». Вот,  полюбуйтесь! Ну как,  синьор,  нравится?

МАРЬЯНО:

Куанто?

ДОДИК:

Коза?

МАРЬЯНО:

Куанто коста?

ДОДИК:

Ки?

МАРЬЯНО:

Куанто коста куадро? (жест пальцами)

ДОДИК:

Куанто?..

МАРЬЯНО:

Си! Си!

ДОДИК:

Трэмило бакс…

МАРЬЯНО:

Куанто?!!

ДОДИК:

Да так ерунда…всего навсего… Трэмила бакс. Три штуки,  говорю.

МАРЬЯНО:

Мама миа! Трэмила бакс! Мама миа! Трэмила бакс

ДОДИК:

Коза эссучессо?

МАРЬЯНО:

Нон пуэ эссэрэ!

ДОДИК:

Это как не годится? Пэрке?

МАРЬЯНО:

Чинкуэченто бакс (показывает на пальцах пятьсот)

ДОДИК:

Куанто,  куанто? Сколько? Сколько?

МАРЬЯНО:

Ай момэнт…Ай момэнет. Сэйченто! (добавляет еще один палец)

ДОДИК:

Сэйченто за это?

МАРЬЯНО:

Си!

ДОДИК:

Что?! Шестьсот вонючих долларов за это произведение искусства?! Ты что,  Челентано,  меня за дурака держишь?! Шестьсот баксов за этот полет фантазии и чувства?!  За эту красоту!  За эту откровенность тела и души?! Да ты слип,  слип,  глаза-то расшнуруй! Где ты такое еще видел? Это же женщина! Вумэн! Богиня! Мона Лиза российськая! А ты ее за шестьсот баксов? Ха-ха-ха! Да тут только одной краски на три штуки ушло,  не говоря уже о других материальных и моральных издержках… И что я перед тобой распинаюсь? Не нравится – не надо! Как говорится,  тутти и густи сон густи. На вкус и цвет товарищей нет… Все! Вернисаж закрыт! (опускает холст,  садится на диван,  наливает и пьет) Фух,  гадость какая!

МАРЬЯНО:

Ки коза,  ва бэнэ,  ва бэнэ,  Додик! Дэво пансарчи прима…

ДОДИК:

А что тут думать?! Трэмила бакс – и она твоя. Каписко?

МАРЬЯНО:

Си,  си,  понял. Оттченто бакс.

ДОДИК:

Восемьсот?! Гм… о’кей. Садись,  продолжим. восемьсот за одни ножки – это уже неплохо! Держись,   Додик,  держись,  мамин сын! (подходит к картине,  медленно приподнимает холст. Дойдя до фигового листочка,  делает паузу) Ну,  Марьяно,  ты готов? (резко откидывает холст,  полностью раскрывая Еву)

МАРЬЯНО:

О-о-о! (вскакивает,  но тут же падает на диван) О-о-о! Мадонна! О-о-о! Кэ бэллэнца! О-о-о! Санта Мария дела Грацие! Браво! Браво бэнэ! О-о-о! (хватается за сердце) Монто бэнэ! Бэнонэ!

ДОДИК:

Давай-ка по пять грамм… а то паралич хватит,  возись потом с тобой… Марьяно,  ей,  Марьяно! (тот застыл в восторженном созерцании) Май фрэнд,  плиз!

МАРЬЯНО:

Си,  си! Парфэтто! Парфэтто!

ДОДИК:

Ну вот,  а ты – шестьсот,  шестьсот…  Тут минимум шесть запрашивать надо было! Поехали! (чокаются,  пьют) Ну,  а теперь сколько? Куанто? (всем известный жест пальцами)

МАРЬЯНО:

Ун моменто,  Додик! Ун моменто! (бросается к саквояжу,    вытряхивает содержимое. Это сибирские меха – соболь,  песец,  чернобурка и т.д. Наконец достает большое увеличительное стекло)

ДОДИК:

Ни фига себе затарился! Да тут штук на десять,  не меньше. Охо-хо! Губа не дура! Марьяно,  это же контрабанда.

МАРЬЯНО:

Нон контрабанда! Это литл,  литл бизнес. Я посмотрел Мадонна?

ДОДИК:

Валяй,  валяй. Литл бизнес! Ха! Если это литл бизнес,  тогда я – Папа Римский! (надевает женскую шапку из серебристого песца) Во дают! Уже до Сибири добрались… Если и дальше так дело пойдет,  (накидывает на плечи соболиное манто) то скоро нам придется в фиговых листочках ходить…

Додик рассматривает меха. Марьяно тем временем тщательно изучает картину через увеличительное стекло,  стоя на четвереньках. Он медленно,  дюйм за дюймом,  поднимается все выше и выше…

МАРЬЯНО:

Бэнонэ! Пэрфэтто! Ступэндо!!! (дошел до листика) О-о-о! Маньифико! Фантастико!

ДОДИК:

Марьяно,  эй,  Марьяно!

Марьяно оглядывается. Адам выдергивает Еву из картины и становится на ее место. Ева исчезает за второй половиной холста.

МАРЬЯНО:

Си?

ДОДИК:

Почем брал? (показывает на меха) Куанто?

МАРЬЯНО:

О-о-о! Гуд бизнес! Рашин миллион рублей… э-э-э,  итальяно,  гуд,  гуд бизнес… (возвращается к фиговому листику. Внимательно рассматривает. Замирает,  как бы на что-то решаясь. Решившись,  заглядывает под листик) О-о-о-о! Мама миа! (ошарашено трясет головой. Покачиваясь,  подходит к столику,  наливает,  пьет) Фух! Мама миа! О-о-о! Санта Мария! (крестится)

ДОДИК:

Коза? Коза э суччесэ? Что с тобой?

МАРЬЯНО:

(почему-то шепотом) До-о-о-одик,  ма-ма-дон-на (показывает в сторону картины) гер-гер-мофродитто!..

ДОДИК:

Что??? (икает)

МАРЬЯНО:

М-ма-донна – ге-гер-мофродито…

ДОДИК:

Все! Ты больше не пьешь! (икает) Афродита,  а не гермафродита… (икает)

МАРЬЯНО:

Ноу Афродита,  ноу! Мадонна – гермафродито! (икает)

ДОДИК:

Где? (икает)

МАРЬЯНО:

Здесь. (показывает на листик,  икает)

ДОДИК:

Здесь? (заглядывает) У-у-у,  е-е-е! Та-а-ак! Я тоже не пью! (смотрят друг на друга) нет! Кажется,  нам нужно срочно принять! (в обнимку идут к столу,  молча наливают,  чокаются и пьют. Адам и Ева меняются местами)

ДОДИК:

Ну,  Влад,  ну ты козел! Это же надо до такого додуматься! Хоть бы предупредил… Слышь,  Марьяно,  а так,  если посмотреть – классная баба,  все при ней…

МАРЬЯНО:

(расстроено) Ес,  ес,  гуд бамбино…

ДОДИК:

Стой! Алт! Алт! А может,  нам померещилось? Может того,  может водка паленая оказалась? Да нет,  вроде в Елисейском брал. Слушай,  давай еще раз заглянем. (подходят внимательно разглядывают Еву) Прямо как живая. Так и хочется ущипнуть… Ну что? Смотрим?

Нерешительно заглядывают. Ева отвешивает Додику пощечину. Адам из-под холста дает пинка Марьяно. Оба подпрыгивают,  оглядываются.

ДОДИК:

(шепотом) Ну как?

МАРЬЯНО:

(шепотом,  показывая большой палец) Зер гуд! Супер! Мадонна! О-о-о-о! Маньифико!

ДОДИК:

Точно супер! Меня словно током шарахнуло… А ты – гермафродито,  гермафродито! Нет,  Марьяно,  таких не держим,  у наших бамбино все при себе… все по мировому стандарту… (похлопывает Еву по…) Все как полагается. Это тебе не монашка там какая-то худосочная. Это лань трепетная… кобылица огненная! Да ты потрогай,  потрогай,  не стесняйся.

Марьяно робко гладит Еву по бедру.

МАРЬЯНО:

О-о-о! Маньифико! Фантастико! Супер рашен мадонна!

ДОДИК:

(почти с итальянским темпераментом) Вот именно,  мадонна! И я у тебя спрашиваю: разве ей место здесь?! В этой дыре? Нет! Нет! И нет! Ее место не здесь! Ее место там! Под мягким итальянским солнцем,  где цветут мандрагалы,  зреют оливки и плавают анчоусы! Ее место там,  под звездным шатром венецианского  неба,    где  ночной  воздух  пропитан  поэзией

страсти и любви,  а гондольеры под аккомпанемент своих мандолин поют серенады в честь истинной женской красоты! (вдруг удивительно хорошо поет куплет из «Санта Лучии»,  Марьяно подхватывает)

МАРЬЯНО:

Сикуро! Сикуро! Кэ бэлла музика! Си,  си!

ДОДИК:

Погоди,  май фрэнд,  не перебивай,  дай измученной душе излить наболевшее… Так вот,  ее место там – в Сикстинской капелле,  среди фресок великого Микеланджело и станцев,  расписанных божественным Рафаэлем! Ее место в картинной галерее Ватиканского музея,  среди неповторимых шедевров мирового искусства! Смотри сюда! Смотри сюда,  мой итальянский синьор,  мой брат по ремеслу и бизнесу – эти ноги,  эти бедра и плечи,  эти перси,  налитые молоком неги,  достойны пера великих флорентийцев – Данте,  Петрарки,  Боккаччо и незабвенного Шекспира… Но увы! Пуртруппо! Пуртруппо! В отечестве,  где не ценят своих пророков,  где их побивают камнями,  изгоняют или просто не замечают,  где искусство и просвещение влачат полуподвальное существование,  а ручка от министерского портфеля или теплое место для мягкого места являются венцом мечтания,  смыслом жизни,  в стране,  где вместо музеев возводятся личные дачные небоскребы,  где вместо дворцов и Колизеев строятся тюрьмы и комбайны с вертикальным взлетом… Впрочем,  это – государственная тайна и к нам никакого отношения не имеет… Так вот,  где одни спиваются от нищенской безысходности,  а другие – от барского беспредела,  в стране,  где старость,  выброшенная в трущобы цивилизации  и на заплеванные плиты вокза-

лов,  протягивая дрожащую руку,  взывая к милости человеческой… Что? Что,  мой сицилийский коллега,  ждет ее здесь?

МАРЬЯНО:

Коза,  Додик? Коза?

ДОДИК:

Уничижение! Прозябание! И забвение!

МАРЬЯНО:

О майн готт! О майн готт! Эно! Эно!

ДОДИК:

Вот именно,  эно! Без водки смотреть и жить невозможно… а если ее – да в хорошие руки?! А? Стоп,  стоп… (бросается к саквояжу и начинает экипировать Еву) Приодеть… Та-ак,  это сюда… Ты смотри,  шубка прямо по ней сшита… Хо-ро-шо… Та-а-ак… Приобуть…

(Марьяно  присоединяется к Додику,  и несколько минут мы наблюдаем калейдоскоп преображений Евы,  перемежающийся возгласами обоих Кутюрье. И здесь начинается супер реклама мехов. На сцене полный модельный ряд , самых красивых девушек России,  такое дефиле , ну просто  полный джаз.)

ДОДИК:

…да парфюмчик французский…

МАРЬЯНО:

…си,  си,  о’кей,  итальяно Вери гуд. О-о-о! Маньифико!

ДОДИК:

…да к хорошему визажисту…

МАРЬЯНО:

…ес,  ес…

ДОДИК:

…да парикмахера личного… У-у-у! Да пару брюликов в ушки. А-а?

Одновременно отскакивают и замирают в искреннем восхищении. Очень длинная пауза.

МАРЬЯНО:

О-о-о-о! Ма-ма-а-а миа!

ДОДИК:

У-у-у,  е-е-е!

МАРЬЯНО:

Кэ-кэ-кэ-бэ-бэ-ллэнца! (воздушный поцелуй) У-у-у-нидза! (воздушный поцелуй)

ДОДИК:

Полный дзен… чтоб я так жил… это что же они с нами делают… вот черт,  даже в глазах зарябило. Марьяно! (дергает за рукав) Эй,  май фрэнд! (дергает) Да очнись ты…

МАРЬЯНО:

О-о-о,  май готт…

ДОДИК:

(машет рукой перед глазами) Ма-а-рья-но! Напрочь очумел. Марьяно! (хлопает по спине)

МАРЬЯНО:

Силэнцио,  Додик,  силэнцио!..

ДОДИК:

(шепотом) Почему тише-то?

МАРЬЯНО:

Ми ма фалэ ил куорэ. О-о-о! Ма-а-до-он-на!

ДОДИК:

Эй,  эй,  ты э

То брось… сердце у него… пошли-ка быстро микстурку примем,  мы,  брат,  еще до главного не дошли… (под руку бережно ведет к столу) Я же тебе говорил,  что рашен вумен – всем вуменам вумен… подштукатурь ее чуть-чуть да приласкай,  так она ого-го! Как писал Коля Некрасов,  э-э-э… «коня на ходу остановит,  посмотрит – рублем одарит». Так что,  чин-чин и будь здоров!

МАРЬЯНО:

Чин-чин,  Додик,  чин-чин… (пьют)

ДОДИК:

Так вот,  синьор,  теперь ты сам видишь,  что трэмила бакс здесь ну никак не канают. Ноу трэмила бакс,  синьор,  ноу!

МАРЬЯНО:

(обреченно) Си,  си. (собравшись) Куанто,  Додик,  куанто?

ДОДИК:

Пять! Файф!

МАРЬЯНО:

Файф??? Файф таузент долларс?

ДОДИК:

(очень твердо) Ес,  ес,  файф! (смотрят друг другу в глаза. Почти гипноз)

МАРЬЯНО:

Файф?! (рассматривает пять пальцев)

ДОДИК:

(в точности повторяет жест и интонации) Си-и… файф,  файфююю

МАРЬЯНО:

О,  мама миа… О’кей! (опускается на диван)

ДОДИК:

Браво! Браво,  Марьяно! Я тебе так скажу (наливает) твой Перуджино,  а с ним и все твои конкуренты от зависти усохнут,  когда этот шедевр увидят. Ну,  давай,  алла сулэта чин! Закусывай,  закусывай…

МАРЬЯНО:

Спасибо,  спасибо.

ДОДИК:

Пожалуйста,  но это еще не все. Смотри сюда,  пять тысяч баксов,  файв штук за нее,  (жест) за синьору Еву и-и-и-и… три (жест) - за мужика! О’кей?

МАРЬЯНО:

(настороженно) коза? Довэ мужик?

ДОДИК:

Как какой мужик? Ее! Вот! Прошу любить и жалость,  ми пармэта ди прэзжнтарлэ ил синьор Адам! (полностью открывает холст)

У Марьяно шок. Он пришибленно смотрит на Адама,  тот же – не менее пришибленно – на новую Еву.

МАРЬЯНО:

О-о-о-о! (хватается за сердце) Да довэ?! Да довэ Мэн? Ки э?! Ки э?!

ДОДИК:

Как кто?! Ну,  ты меня удивляешь! А еще итальянец,  мать твою…

МАРЬЯНО:

(вдруг взорвавшись) Ки э мужик?! Ки э мужик,  Додик,  мать твою?!

ДОДИК:

(отступая,  но с не менее итальянским темпераментом) Ты мою маму не трожь!!! Ки э,  ки э! Муж ее,  Адам! Усек? И не ори,  тут тебе не Сицилия…

МАРЬЯНО:

Адам?! (вдруг умиротворенно,  с улыбкой блаженного) Ада-а-ам! Коза а дэтто,  Додик? Коза вуол дире куэста парола Адам?!

ДОДИК:

Ну-у-у… Адам – он и есть Адам… как тебе объяснить… фазе… понимаешь? Фа-зе…

МАРЬЯНО:

Даз хи хе фазе?

ДОДИК:

Да не ее фазе,  а наш,  наш,  черт бы тебя побрал. Ты что,  Библию не читал? Он,  так сказать. Прародитель наш человеческий… папочка наш… понял?

МАРЬЯНО:

(блаженно улыбаясь) Си,  си,  понял…

ДОДИК:

А это – Ева,  его жена и наша  мамочка,  мазэ. О’кей? А это вот – яблочко,  яб-лоч-ко,  о’кей? Плодик запретный,  которым мамочка соблазнила папочку,  с чего все и началось…

МАРЬЯНО:

Это есть май мазэ? (тычет пальцем в себя,  потом в сторону Евы) Май мазэ?

ДОДИК:

Ну,  гад,  как только спик о бабках заходит,  так у него полное непонимание наступает… Ноу,  ши дазнт е мазэ… Это я так,  образно… Шиз рашен мадонна Ева! Мазэ всех пипл. А этот Мэн – Адам. Наш фазэ. Ферштейн?!

МАРЬЯНО:

Но ферштейн…

ДОДИК:

Да пошел ты… (наливает) Значит так,  ферштейн не ферштейн,  а эта вот сладкая парочка стоит восемь штук,  и ни цента меньше. Чао. (пьет)

МАРЬЯНО:

Чао. (пьет) Файф.

ДОДИК:

Восемь! Фух,  сопьюсь… (пьет)

МАРЬЯНО:

Файф! О май фагото… (пьет)

ДОДИК:

Восемь! Восемь,  черт тебя побери! (пьет)

МАРЬЯНО:

Пять!!! (пьет)

ДОДИК:

Восемь!!!

МАРЬЯНО:

Файф!!!

ДОДИК:

На-ко вот,  выкуси! Восемь!

МАРЬЯНО:

Бандито,  Додик! Мафиозо! Пять,  черт тебя побирайт… мать твою…

ДОДИК:

Восемь! Или пошел ты знаешь куда… (закрывает картину)

МАРЬЯНО:

Айн момент,  айн момент. О’кей… о’кей. Восемь таузер долларс за мадонну Еву… О’кей… (раскрывает холст) О! Кэ бэллэцца! О! Мама миа!

ДОДИК:

Брависсимо,  Марьяно,  брависсимо! Я тебе скажу,  ты – настоящий купец. У меня от этой торговли даже штаны вспотели…

МАРЬЯНО:

Вот из зис вспотели?..

ДОДИК:

Гуд бизнесмен,  говорю! Так что,  давай за удачную сделку. Поехали! (чокается,  пьет)

МАРЬЯНО:

Додик,  Марьяно покупайт мадонна за восемь таузер долларс. Марьяно и мадонна гоу ту зэ Италии…

ДОДИК:

Да о’кей,  о’кей! Договорились же! Бабки на кон,  и забирай их с Богом.

МАРЬЯНО:

Додик,  я забирайт в Италии только мадонну Еву…

ДОДИК:

Не понял… Как это только мадонну Еву?

МАРЬЯНО:

Адам ноу Италии… Адам нихт… нихт Адам…

ДОДИК:

Да у тебя что,  крыша съехала? Как это нихт? А куда же я его дену? Ты чего несешь?

МАРЬЯНО:

Адам будет дома… рашен дома… мадонна гоу  Итали. О’кей?

ДОДИК:

Алт,  алт,  ноу о’кей! Это что же получается? Она там,  понимаешь ли… анчоусы,  понимаешь ли… то да се,  понимаешь ли… а ему здесь прозябать? Мы так,  брат,  не договаривались… сваливать,  так сваливать вместе. Так что восемь штук на стол – и картина твоя. И вот что,  расходы на тачку  и там на всякие ксивы,   что это,

мол,  не шедевр мирового искусства и не Илья Глазунов,  а просто Влад Богомолов… ну,  короче всю эту дребедень для таможни… и вашего счастливого приземления в Риме я беру на себя… А если Дод Фишерман сказал,  то он за свои слова отвечает. Чин-чин,  май фрэнд! Чин-чин! (пьет)

МАРЬЯНО:

Чин,  Додик,  чин! Но,  май фрэнд,  Адам ноу зе Итали. Папа… э-э-э… пусть… э-э-э… поживает в Расиа. О’кей? Чин-чин. (пьет)

ДОДИК:

Значит,  так заговорили,  синьор Фэсти?! Хорошо! Тогда я вот что скажу… за кого бы вы нас ни держали… и куда бы нас жизнь ни бросала… но кое-что из писания помним,  а там вот что сказано: Что Бог сочетал,  того человек да не разлучает… 

(Вот тут и нахлобучило: на нашей арене жизни полный экстрим! - вой серены,  топот , грохот,  взрывы,  мат,  стрельба,  стон,  крик,  плач… Понять сложно…То ли захват…То ли освобождение,  а кто  зритель,  а где актер тем более…)

ДОДИК: (кричит)

Марьяно!!!Атас!!!Финита ля комедия, нас накрыли.

МАРЬЯНО:

Бандито, Додик!Мафиози, Додик!Но пасаран!!!

(И нестерпимыми пулеметными вспышками ударил по глазам Марьянин Nikon

(этот оптический шедевр японского прогресса) и на вечно запечатлелись на фотопленке будни и Ад и Рай жизни человеческой. Мир вспыхнул и погас. )

ЧЕЛОВЕК ИЗ ТЕМНОТЫ:

Суд же состоит в том,  что свет пришел в мир,  но люди больше возлюбили тьму,  нежели свет,  потому что дела их были злы.

ЧЕЛОВЕК НА СТУПЕНЬКЕ: (в сжигающем луче прожектора, соло гитара)

Дню высекли глаза,

А ночь лишили права  любодейства.

А как без глаз?

А без любви как быть?

Где силы взять,

Чтобы Ковчег срубить?

Где ветер взять,

Чтоб парус развернуть

И на хребте безумнейших событий,

С Надеждой курс держать на Млечный Путь…

Где песню взять?

Чтоб натянув струну сердечных мук

Гимн утру сочинить,

И черную от горьких дней планету

Слезой голубою исцелить?

Где совесть взять?

Чтобы призвать к ответу самих  себя

На тот Высокий Суд, где истины чужие не спасут;

Где не солжешь… И от себя не спрячешь…

Где и слепой становится вдруг зрячим,

А Судьи в Белом взяток не берут!

Сцена третья

(весь последний акт состоит как бы из кинофрагментов )

Адам – АДАМ-ОТЕЦ,  Ева,  Влад,  Додик,  Марьяно,  ОМОН,  Зритель,  Человек из темноты,  Человек на ступеньках,  Мы все,  все на своих местах , по ту сторону Завесы.

ЧЕЛОВЕК ИЗ ТЕМНОТЫ: (в образе конферансье с микрофоном в руках)

Дамы и Господа! Леди энд  Джентльмены! Дорогие товарищи! Друзья! прошу минуточку внимания,  минуточку внимания,  прошу не волноваться. Все! Все уже закончилось…Жизнь продолжается (звучит бравурный туш ). А как по другому? Ведь Жизнь вечна! Да вы расслабьтесь,  расслабьтесь…да-да , это я Вам…сейчас всё объясню…Жизнь продолжается…Но! Но у нас несколько изменились предлагаемые обстоятельства…Представьте себе,  что мы с вами находимся э –э – э , как бы попроще выразиться,  в общем,  предлагаемые обстоятельства таковы,  что мы оказались по ту…вы меня понимаете,  по ту  сторону…Завесы…что? нет-нет-нет причин для беспокойства нет,  жизнь продолжается!!! (снова звучит туш). Ведь что есть смерть?! А!? Вы когда-нибудь задумывались об этом? Или как страус? От страха посыпали голову песком…?Так вот! Заявляю Вам совершено определенно!!! Смерти   нет !Что?.. Вы спросили,  а что есть? А есть всего лишь навсего переход одного состояния сознания в другое…это если выразиться научно -  квантовый скачок из одного тела,  из одной формы,  в другую – более тонкую ,  более разрежённую,  более чистую и светлую… ну,  короче говоря,   «Богу - Богово,  а Кесарю - Кесарево». Вы меня услышали? Поняли? А как иначе? Ведь где-то же мы были до того, пока не пришли в этот мир, где родились,  жили,  состарились… Ведь где-то же были? И куда мы  вернёмся? Куда? Когда наше тело,  этот  драгоценный храм, сотворенный нерукотворной душой снова возвратится в землю. Ведь сказано в писании «Ибо прах ты и в прах превратишься». Все верно! Смотрите,  как все по Божественному мудро! Тело возвращается в то,   из  чего оно было создано! В Вечную Жизнь Материи! Оно превратится во вселенческий океан микроэлементов…атомов…молекул!!! Оно снова станет миллиардом возможностей для тех душ,  которые захотят приобрести Земной опыт и собрать нетленные  дары. Это тело…

Но,  а мы? А ты? А мы вернёмся обратно…туда,  откуда пришли… в другое измерение…в другое пространство…в другие предлагаемые обстоятельства. Мы вернулись Домой! В Царство Небесное! В Отчий Дом! Но   вот  с  чем? С  чем? Что мы вынесли из этого странствия? Что приобрели? Что принесли в дар Отцу Единому? Давайте посмотрим. Кто первый ? Кто?

Фрагмент № 1. «Черный квадрат» Малевича. Влад в кресле с тремя ножками.

ВЛАД:

«Растерзанный ад» я  задумал написать,  когда мне было 12 лет,  мы с ребятами играли в баскетбол в школьном спортзале и,  когда я получил великолепный пас… То вдруг споткнулся и упал… я очень крепко прижимал мяч к своей груди, … и я хотел забросить его в кольцо … я жаждал победы.

Братва тут же насыпалась,   делая «куча мала»,  а я умер … Ребра хрустнули,  вонзились в левое легкое,  и оно,  захлебнувшись кровью,  остановилось … а сердце замерло. Клиническая смерть длилась три минуты 46 секунд. А я только начинал жизнь... мне было всего 12. Тогда я еще не знал,  что значит жить на этой земле… я не знал,  что самое трудное ожидает впереди.

        (Достает сигарету,  прикуривает,  Музыка).

Я плыл в каких - то небесно-радужных пространствах,  и Любовь пронзала меня неистовыми лучами света,  счастья и доброты. Я был всем! И ничем! И самим собой одновременно. Я чувствовал удивительный покой и гармонию одновременно,  ни боли,  ни страха,  ни наказания,  ни смерти - ничего этого не было,  был только я и Вселенная. Я видел воздушные,  необыкновенной красоты города,  я видел чарующие пейзажи,  я видел красивых,  светлых людей и детей,  играющих со львами,  и они мне казались ангелами,  я слушал волшебное звучание сфер и понимал,  что это и есть мелодия вечной Жизни,  созидающая пространственные формы вселенной  и всё Бытие…

Потом, я вдруг увидел взволнованного бледного физрука,  увидел своих друзей,  сбившихся в кучку,  и чувствовал как им страшно,  потому что Богомольчик умирал,  а они не знали,  как ему помочь … кто-то плакал… я видел себя,  лежащего на полу,  под баскетбольным щитом… я видел мяч у своей правой руки … я видел трех человек в белых халатах,  мокрых от пота,  и они стояли на коленях и что-то колдовали надо мной (тогда еще не было рефребераторов),  я слышал,  как один из них сказал:

-Мы его теряем,  черт возьми,  теряем…

-Давай прямой в миокард !

Там была женщина,  у нее было красивое лицо и огромные карие глаза … я видел шприц с длинной иглой,  которая вошла мне в межреберье и вонзилась в сердце,  но я ничего не почувствовал.

-Да,  мать твою, выругался второй,  - уходит же засранец.

-Дайте я,  - сказала сестра милосердия и,  положив руки мне на грудь,  обрушилась на меня всей своей материнской любовью…

Ребра вонзились еще глубже,  но сердце забилось. Я вернулся в себя и это возвращение стало истинным Адом … каждый вздох разрывал мое тело нестерпимой болью... мир был серым,  туманным и расплывчатым. Вот тогда я впервые взял кисть в руки.

      (Достает из кармана фляжечку с коньяком. Делает глоток).

Я никогда не думал,  что стану художником,  я всегда мечтал быть клоуном. Енгибаров был для меня не досягаемой звездой. В 14 лет я поступил в ГУЦиИ,  единственное в мире государственное училище циркового и эстрадного искусства. Это было чудо,  ибо все места были расписаны на годы вперед и там учились только дети цирковых. Но я очень хотел быть солнечным клоуном… очень… Ровно через два года я сорвался с трапеции – это такая штука,  которая висит под куполом цирка… сорвался и упал на манеж … Песочный валик,  который прижимает ковер,  попал между левым локтем и ребрами … и я умер и воскрес во второй раз (Пауза).

Я перегрунтовал холст и начал писать «Растерзанный Рай»

(Фрагмент растворяется в квадрате Малевича).

                                    Музыка

Фрагмент № 2. «Черный квадрат» Малевича.

Дод: ( в древних иудейских одеждах в центре пустыни …)

…Иисус же пошел  на гору Елеонскую. А утром опять пришел в храм и весь народ шел к Нему; Он сел и учил их. Тут книжники и фарисеи  привели к нему женщину,  взятую в прелюбодеянии и поставивши её посреди,  Сказали Ему : Учитель! Эта женщина,  взята в прелюбодеянии: А Моисей в законе заповедовал нам , побивать таких камнями : ты что скажешь?

Говорили же это, искушая Его,  чтобы найти что-нибудь к обвинению его. Но Иисус наклонившись низко,  писал перстом на песке,  не обращая на них внимания. Когда же продолжили спрашивать Его,  Он восклонившись сказал им: а кто из вас,  без греха,  первый брось в неё камень. И опять, наклонившись низко,  писал на песке. Они же,  услышавши то,  будучи обличаемы совестью,  стали уходить один за другим , начиная от старших до последних: И остался один  Иисус и женщина стоявшая посреди. Иисус,  восклонившись и,  не видя никого кроме женщины,  Сказал ей: Женщина! Где твои обвинители? Никто не осудил тебя? Она ответила: никто,  Господи! Иисус сказал ей  : и Я не осуждаю тебя иди и впредь не греши…

(Фрагмент растворяется в квадрате Малевича).

Фрагмент № 3 «Черный квадрат» Малевича.

АДАМ-ОТЕЦ и Влад под светло-зелёной кроной Вечно Цветущий Яблони. Влад сидит на земле, прижавшись спиной к серо-красной кирпичной стене психиатрической больницы. Его горло замотано грязным бинтом. АДАМ-ОТЕЦ в желто-зелёно-коричневой пижаме и в таком же,  явно не по росту,  стёганом восточном халате. Раскинув руки в стороны, радужным волчком раскручивается он на Паперти Жизни...Энштейновские волосы,  как и фалды халата, разметались во все стороны, образуя вокруг него золотистый вихрь из  цветочной пыльцы и бело-розовых лепестков весеннего буйства жизни.

Музыка

АДАМ-ОТЕЦ (раскручиваясь):

Суета сует - всё суета!

Род проходит и Род приходит,

А Земля прибывает во веке (А Земля пребывает во веки).

Восходит солнце и заходит солнце

И спешит к месту своему,

Где оно восходит, солнце.

И дует ветер к югу и переходит к северу

Кружится,  кружится на ходу своём

И возвращается ветер на круги своя!

(резко останавливается. Замирает)

ВЛАД: -(хриплым голосом)    

Все реки текут в море,  но море не переполняется

К тому месту, откуда реки текут,  они возращаются;

чтобы опять течь,

Что было,  то и будет;

Что делалось,  то и будет делаться:

        И нет ничего нового под солнцем...

АДАМ-ОТЕЦ:(в роли...)

Я Екклесиаст,  был царём,  над Израилем в Ерусалиме!

И предал я сердце своё тому, чтоб исследовать и испытать мудростию всё, что                        делается под небом!

Это тяжёлое занятие дал Бог сынам человеческим,

Чтобы они упражнялись в нём...

ВЛАД:

И предал я сердце моё тому, чтобы познать мудрость и познать безумие и глупость;

           Узнал, что и это томление духа, потому что от многой мудрости много печали,

           И кто умножает познание, умножает скорбь...                              

АДАМ-ОТЕЦ:

В тот день когда задрожат стерегущие дом, и согнутся мужи силы: и перестанут молоть мелющие ,  потому что их немного осталось: и помрачатся, смотрящие в окно; И запираться будут двери на улицу; когда замолкнет звук жернова, и будет вставать человек по крику петуха и замолкнут дщери пения ;И высоты будут им страшны,  и на дороге ужасы ; и зацветет  миндаль ; и отяжелеет кузнечик и рассыплется каперс.  Ибо отходит человек в вечный дом свой ,  и готовы окружить его по улице плакальщицы;  Доколе не порвалась серебрянная цепочка , и не разорвалась золотая повязка , и не разбился кувшин у источника,  и не обрушилось колесо над колодезем, И   возвратится  прах в землю, чем он и был;

А Дух возвратится к Богу, который дал его...!                                 

        ВЛАД:

Вечная хвала и слава великому Соломону!Но!Но что есть мудрость?

АДАМ-ОТЕЦ:

О-о-о-о! Мудрость, сын мой, (подходит, садится рядом)- это знание, применённое с любовью. Ум без души, что ночник без масла...Невозможно жить и умереть без Бога, но вполне возможно думать, что Бога с тобою нет (Разглядывает халат, оглядывается вокруг, разводит руками): Ну и как тебе этот прикид?А?

ВЛАД:

Как сказал бы мой друг Дод: полный аншлаг...

АДАМ-ОТЕЦ:

Вот, вот, а кто-то сомневался...А ты не знаешь, почему мы здесь оказались?

ВЛАД:

(улыбнувшись) Потому что весна!

(Берёт несколько лепестков  Вечно Цветущей Яблони, кладёт их на ладонь и дует. Всё  Пространство Театра погружается в отцветающий Рай)

МУЗЫКА

АДАМ-ОТЕЦ:

…..ты прекрасна возлюбленная,  моя, ты прекрасна...глаза твои голубиные...прекрасны ланиты твои под подвесками,  шея твоя в ожерельях;  Золотые подвески мы сделаем тебе с серебрянными блестками...   

ВЛАД:

Волосы твои, как стадо коз, сходящих с Галаада ;зубы твои, как стадо овец,  выходящих из купальни,  из которых у каждой  пара ягнят, и бесплодной нет между ими...

МУЗЫКА

АДАМ-ОТЕЦ:

Кра-со-та! Так на чём я там остановился?

ВЛАД:

На месте пребывания...

АДАМ-ОТЕЦ:

О-о-о-о! Да, да, да вспомнил! И так почему мы здесь?

ВЛАД:

Где здесь?                                                                                                  

АДАМ-ОТЕЦ:

В Раю! В этом удивительном миге бытия...

ВЛАД:

В этом? Или в том...?

АДАМ-ОТЕЦ:

В этом, в этом...

ВЛАД:

А может быть папа всё-таки не стоило тебе, бананами возле метро торговать и развлекать пипл притчами о  

Канарах...откуда такое предвиденье...да в то время народ дальше колхоза "Путь Ильича"и носа-то высунуть не смел..., а ты им о пост коммунистическом рае... свободе слова и передвижения, разную чепуху втолковывал...

АДАМ-ОТЕЦ:

(возмущенно) Это почему же чепуху?Я предупреждал...или дальше в светлое будущее, или в сегоднейшее демократическое настоящее...как говорится, или птица Гамаюн в небесах, или дохлый цыплёнок гриль на тарелке..., а кстати, что у нас сегодня на ужин?

ВЛАД:

Овсянка, сэр, овсянка...

АДАМ-ОТЕЦ:

А на счёт бананов ты категорически не прав...да если б не бананы, чем бы я всю эту нашу огромную семью прокормил  в то,  трудное время? Ножки Буша, это уже ближе к двухтысячным годам подкатили, в обмен на нефть и никель..А Канары?А что?Не прав был? Канары, как Аляска. Продано! Куплено! Были ваши - стали наши...так сказать, олигархическая недвижимость  ...

ВЛАД:

Ну тогда вспомни, как ты весь местный Омон убеждал в том, что "Мы  друг другу Братья под вишнями в цвету"...При этом засовывал гвоздики в дуло АКМ, танцевал Джигу и пародировал Верховного Главнокомандующего...

АДАМ-ОТЕЦ:

Да-а-а, с "Джигой" я, наверное, малость перегнул...

ВЛАД:

Вот, вот, и куда тебя после всего этого опредилить могли? Только в Рай! Ну, а я в него попал по наследственным признакам...яблоко от яблони не далеко падает...

АДАМ-ОТЕЦ:

Не будем оспаривать первенство...но по поводу  загрунтованного  Ада я тебе вот, что скажу...

ВЛАД:

Па-па-а!Я знаю, что ты хочешь сказать...

АДАМ-ОТЕЦ:

Не мешает ещё раз послушать.  Так вот, как художник, ты знаешь, что твой взгляд на те или иные вещи, твоя точка зрения, создают твою реальность  - как в этой жизни, так и после неё...в духовном мире Душа обретает знание, а в физическом преобразует знание в опыт...Ты ощущаешь то, во что веришь, а твои верования определяются точкой зрения из которой формируются убеждения. Если ты хочешь изменить мир, измени его убеждения...

ВЛАД:

Да причем тут убеждения? Когда есть конкретная реальность... там, за этой стеной - 21 век,  а брат продолжает убивать брата,  сын - отца,  а мать выбрасывает в снег только что родившегося младенца... отчаяние и безысходность  - две сестры в доме и конца этому не видно...

АДАМ-ОТЕЦ:

Все верно,  но именно наша современная система убеждений и породила весь этот ужас,  жестокость и печаль. Человеческие поступки и проекции исходят из двух источников из любви и страха,  сегодня именно страх руководит человеческим поведением,  но ты-то хорошо знаешь - ничто и никогда не рождается из страха. Страх разрушителен. Любовь созидательна. Она дает рождение.

А вот человеческое убеждение и идея,  что кто-то может быть «лучше» и «избраннее» - самая вредная концепция ... Вот смотри – одни религии считают и убеждены,  что христиане «лучше» евреев,  а другие,  что евреи «лучше» христиан; белые считают,  что они «лучше» негров,  а те в свою очередь «лучше» белых,  американцы «лучше» русских и арабов,  а те соответственно...,  капиталисты «лучше» коммунистов,  гетеросексуалисты – гомосексуалистов,  протестанты «лучше» католиков и т.д. Как тебе это нравится?

Влад:

Ну нельзя же всех причесать под одну гребенку,  чтоб все были одинаковы...

АДАМ-ОТЕЦ:

Согласен на 100% ,  однако различия не должны означать разделения,  а что происходит? Если ты утверждаешь,  что ты не только различный но ты и «ЛУЧШИЙ»! Современней! Сильнее! Избраннее! Что ты ни «те» и не «эти», а  более соответствующий,  более подобающий,  более ценный,  компетентный… А чтоб подтвердить свои убеждения в своей собственной избранности ты напяливаешь на себя золоченые ризы,  рядишься в брендованную одежду,  щеголяешь швейцарскими «Сейками» по 200000 тысяч баксов,  за штуку,  ставишь в сортире золотой унитаз и не один а целых 12 !

ВЛАД:

А почему двенадцать?

АДАМ-ОТЕЦ:

А потому что в твоем доме 12 ватерклозетов,  24 опочивальни,  7 трапезных на каждый день и бассейн с причалом для яхты...  при всем при этом,  ты как космонавт в абсолютном вакууме: !А -а-а-у-у-у , эй кто н-и-бу-у-дь!-А в ответ лишь эхо одиночества... И чтоб все это сохранить и уберечь от "не избранных",  ты городишь 3-х метровый заборчик с наблюдательными вышками по периметру,  окружаешь все колючей проволокой и вешаешь таблички: «ЧАСТНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ!»,  «НЕ ЛЕЗЬ! УБЬЮ!»… о каком единстве речь?

ВЛАД:

Пап,  ты еще забыл сказать,  что если ко всем этим определениям,  «лучшести» добавить,  что ты единственный,  более угодный и «лучший» в глазах Бога!!! То это будет полный Дзен! Что если у тебя есть пенис, то только тогда ты можешь быть священником или членом духовенства, а если нет – не можешь,  если ты веришь в Иисуса Христа – ты можешь попасть на небеса,  а если нет – не можешь! Если ты следуешь учению Мухамеда – то только тогда ты можешь познать и узреть Бога! А если нет – не можешь! Или если ты блюдешь четыре «истины» Будды  - то только тогда станешь просветленным,  растворившись в нирване..

АДАМ-ОТЕЦ:

Вот и получается,  чем выше ты себя считаешь,  тем мелочнее становишься! При этом монополизируя право говорить от имени Бога!

Влад:

Какого Бога??? 

АДАМ-ОТЕЦ :

Действительно! Какого Бога??? Мы модифицировали Бога по своему подобию  - БОГА жестокого,  мелочного,  мстительного:

-«РЫДАЙТЕ  ЖЕ , ибо день ГОСПОДА близок и принесет он с собой разрушения от Всемогущего … СМОТРИТЕ, грядет день ГОСПОДА  полный гнева и ярости и опустошит он земли ваши и истребит грешников с лица их … и покараю Я мир за порок его и неправильных за несправедливость их… И все, погрязшие в гордыне будут поражены, и все, кто пошел за неправедными, упадут под мечом Моим! И дети их будут разорваны на куски перед очами их и будут дома их разрушены и жены преданы поруганию….»

Влад:

Знаешь папа,  этот сценарий фильма ужасов потянул бы на Оскара – прямо мурашки по коже...

АДАМ-ОТЕЦ:

угу … мурашки … это сценарий ты найдешь в книге Мормона во втором послании Нефия… да, ладно, не будем углубляться в религиозные догмы и устаревшие убеждения…

        Ограниченные взгляды – ограничивают сознание....

Влад:

Так ты говоришь, что все наши проблемы порождены нашими убеждениями...так что может.. стоит их пересмотреть...и как то изменить?                                                                                            

АДАМ-ОТЕЦ:

Убеждение можно изменить двумя способами: либо расширяя его,  либо полностью преобразуя его. Так что запомни, чтобы изменить поведение людей и изменить представление людей о себе, измени их убеждение о СУТИ ЖИЗНИ И  о БОГЕ!!! И если,  человечество не желает вечно жить в круговороте насилия и убийств,  которые опустошают нашу планету на протяжении тысячелетий,  то ЧЕЛОВЕКУ необходимо ПРИНЯТЬ ИСТИНУ НОВОГО ОТКРОВЕНИЯ!

ВЛАД:

Ого-го-го ! ну-ка,  ну-ка ! интересно! Давай, выкладывай!

АДАМ-ОТЕЦ (представьте смущенного Энштейна) :

На первый взгляд ИСТИНА очень проста. Но… Но если её осо-зна-а-ть!!!! То она кардинально может изменить жизнь на земле….

ПАУЗА

ВЛАД:

- ПА-ПА! НЕ ТОМИ!

АДАМ-ОТЕЦ(берет Влада под руку и идут в зал):

Понимаешь, в чем дело?  Твое тело принадлежит тебе ,  но ты им не являешься…

ВЛАД:

Т –А-А-А-К ПОНЯТНО….и....чем же или кем же я являюсь?

АДАМ-ОТЕЦ:

Ты используешь свое тело,  это твой механизм…это  инструмент … это приспособление… так вот этот механизм можно повредить или уничтожить -  НО ТЕБЯ-НЕТ! Это приспособление может прекратить свое функционирование - НО ТЫ-НЕТ! Ты не твое тело!. Ты бесконечная энергия  Души,  которая не имеет пределов ни в пространстве ни во времени…. Да,  да,  да твое тело это то, что у тебя есть а не то, чем ты являешься… реальность значительно глубже… ты сущность того,  что вдохнула жизнь в твое тело… Ты безграничен и бесконечен … твоя душа не живет в твоем теле,  оно не храм для души. Все наоборот! ТВОЕ ТЕЛО ЖИВЕТ В СИЛОВОМ ПОЛЕ, КОТОРОЕ ЛЮДИ НАЗЫВАЮТ Д У Ш О Й !Т ело обитает внутри энергетической формы,  внутри локализованного выражения, УНИВЕРСАЛЬНОГО ДУХА – это сама ЭНЕРГИЯ ЖИЗНИ  !Ты не тело. Ты АНГЕЛ, проживающий на Земле....

(звучат созывающие удары колокола (гонга или набата))   

Влад:

Нам пора...Зовут....Зовут....

АДАМ-ОТЕЦ:

....Секундочку,  .......одну секунду, ....Запомни    ТЫ АНГЕЛ! ТЫ ... ТЫ... КРУПИЦА... нет ТЫ ЧАСТИЦА... НЕТ ТЫ ...  ТЫ МАТЕРИАЛИЗОВАННОЕ ВОПЛОЩЕНИЕ ЛЮБЯЩЕГО И МИЛОСЕРДНОГО БОГА НА ЗЕМЛЕ..... и ты можешь беседовать с Ним в любое время.... в любом месте.....каждый Божий миг  .................................

      Фрагмент № 4 «Черный квадрат» Малевича.

Хайя (Ева): (в разодроном окрававленом хитоне на развалинах Древнего Города)

На ложе моём, ночью, искала я того,  кого любит душа моя,  искала его,  и не нашла его.

Я сплю,  а  сердце моё бодрствует. Вот голос моего возлюбленного,  который стучится : «отвори Отвори мне,  сестра моя,  возлюбленная моя,  чистая моя, потому, что голова моя вся покрыта росою ,  кудри мои - ночною влагою»

Я скинула хитон мой; как же мне опять надевать его? Я вымыла ноги мои,  как же мне марать их?

Возлюбленный мой протянул руку сквозь скважину,  и внутренность моя взволновалась  от него.

Я встала,  чтоб отпереть возлюбленному моему и с рук моих капала мирра, и  с перстов моих капала мирра на ручки замка.

Отперла я возлюбленному своему,  а возлюбленный мой повернулся и ушёл. Души во мне не стало,  когда он говорил :

Я искала его,  и не находила его : звала его,  и он не отзывался мне,  встретили меня стражи, обходящие город : избили меня,  изранили меня,  сняли с меня покрывало, стерегущие стены.

Заклинаю вас,  дщери Иерусалимские,  если вы встретите возлюбленного моего,  что скажите вы ему? Что я изнемогаю, от любви!

 (Фрагмент растворяется в квадрате Малевича).

 Фрагмент № 5 «Черный квадрат» Малевича.

ЧЕЛОВЕК НА СТУПЕНЬКАХ: (СОЛО)

В каждом слове Любви потаенная суть…

В каждом теле – Душа…

В каждом сердце – начало…

Так накройте мне стол –

 я хочу отдохнуть

Рядом с теми,  кому жизни выпало мало…

Я задам им вопрос: «Что такое весна

В этом адском раю,  нестерпимо любимом…

В этой чудной стране,  где поэты живут,

Где сердца их стучат с Русью ритмом единым?!

Горькой истиной мне пусть наполнят стакан,

Пусть сорвут с меня дум одряхлевшую кожу…

Грешен я пред Тобой,  да к  тому же и пьян,

Но прими меня тем,  кем  я есть,  - я иду к Тебе,  Боже…

А за русским столом – тени близких людей,

Будто лики Святых – добровольно ушедших…

Поздно понятых здесь за слезами дождей…

Что ж,  и в жизни Иисус тоже слыл «сумасшедшим»…

Как им мало теперь,  как им много тогда…

За распятьем Отца,  во спасение Мамы,

Провожала сынов с глаз соленых вода,

И летели кресты отчуждения с храмов…

Сердцем к звездам,  поэт,  пой о грешной земле.

Чтоб остаться – ты должен уйти безвозвратно

От морали и жесткой безумства петли

В мир чарующих чувств глубины необъятной…

На истертых ладах – руки,  сбитые в кровь.

Ничего не дается в миру без страданий…

Что такое весна? – это просто Любовь,

Сотворение раньше основ мирозданья…

(Фрагмент растворяется в квадрате Малевича).

  Фрагмент №6 «Черный квадрат» Малевича.

В середине сцены - белый крутящийся металлический стул,  на котором восседает АДАМ-ОТЕЦ-Адам в полосатой черно-белой пижаме,  образца «Международного гетто». Руки и ноги его крепко привязаны к стулу,  ослепительный луч «лампы дознания» разрывает сетчатку глаз,  как будто чем- то можно ослепить истину…

Человек из Темноты (Ч. из Т.)

(В образе сотрудника,  медицинско-психиатрической инквизиции, в белоснежном халате, черном галифе и начищенных до блеска хромовых сапогах).

Итак,  Вы утверждаете…

АДАМ-ОТЕЦ:

Пардон! Я ничего не утверждаю.

Ч. из Т.

Неужели?

АДАМ-ОТЕЦ:

Точно! Я кон-ста-ти-рую!

Ч. из Т.

Минуточку,  минуточку…(раскручивает стул),  но это Вами сказано (одевает круглые очки,  откуда-то из пространства выуживает ноутбук),  зачитываю: - «До тех пор пока политическое,  экономическое,  научное и религиозное устройство нашего мира будет определяться… хм… хм… развратителями,  развращенными и развращаемыми». – Я правильно цитирую? (Останавливает стул)

АДАМ-ОТЕЦ:

Продолжайте,  продолжайте…

Ч. из Т.

Продолжаю… так вот… будет определяться  развратителями,  развращенными и развращаемыми,  до тех пор наш духовный,  материальный и общественный прогресс,  будет отрица-тельным! Точка. Конец цитаты! Что, скажете? (Захлопывает ноутбук,  тот исчезает)

АДАМ-ОТЕЦ:

А что?

Ч. из Т.

А Вам не кажется,  друг мой любезный,  что у Вас очень воспаленное восприятие мира,  а? Вы все видите в черных тонах… у Вас чудовищно гипертрофированное сознание… по Вашему получается,  что вообще нет ничего святого… ни каких моральных и эстетических ценностей,  никаких авторитетов…

АДАМ-ОТЕЦ:

Есть!

Ч. из Т.

Что есть?

АДАМ-ОТЕЦ:

Авторитет.

Ч. из Т.

О-о-о-о-о-о! Это уже что-то… Ну и кто?

АДАМ-ОТЕЦ:

Душа!

Ч. из Т.

Что? Ах! Душа?

АДАМ-ОТЕЦ:

Да! Есть только один авторитет - это собственная,  бессмертная душа человека.

Ч. из Т.

Вы это серьезно?

АДАМ-ОТЕЦ:

Да! Она единственный водитель,  который  должен признаваться.

Ч. из Т.

Это почему же?

АДАМ-ОТЕЦ:

Когда человек творит как душа,  он исцеляет,  стимулирует и оживляет. Именно через душу,  проявляется и выражается жизнь Бога…

Ч. из Т.

Да бросьте, Вы бросьте!… (толкает стул,  он исчезает,  но тут же появляется в левом пространстве). (На ухо ОТЦУ) – «Что есть душа? Что?» Нечто эфемерное,  таинственное,  мистическое…. брат мой! Давай откровенно! Давай без дураков! Мы здесь одни. Только ты и я…

АДАМ-ОТЕЦ:

Мы перешли на «ты»?

Ч. из Т.

Если не возражаешь?

АДАМ-ОТЕЦ:

Тогда, развяжи.

Ч. из Т.

О-о-о-о-о… да-да-да … конечно-конечно. Но без фокусов!

АДАМ-ОТЕЦ:

К чему этот цирк?

Ч. из Т.  (шепотом)

Так положено… Там все просматривается и прослушивается… (Развязывая). О душе,  о Боге мы пофилософствуем с тобой в другой раз и в другом месте,  так сказать,  за чашечкой цикуты… хэ-хэ-хэ… Давай-ка лучше вернемся к нашим баранам… я не могу понять чего ты хочешь? Чего добиваешься? Тебя послушать,  так весь мир бардак,  а люди … быдло,  не так ли? Что это развращаемое стадо,  как ты выразился,  управляемое развратителями,  прямой наводкой прет прямо в бездну,  по-твоему выходит,  что все правительства ,  все мировые и религиозные лидеры да и общество в целом  одно сплошное зло,  порок и болезнь?

АДАМ-ОТЕЦ:

Да причем тут Я? Ну,  посуди сам,  за последние 3000 лет человечество умудрилось совершить 5000 воин. А что мы имеем сейчас,  все тоже! Войны,  насилие,  терроризм,  пытки,  преступления,  шесть с половиной миллиардов обездоленных и напуганных людей. Красота! Но весь парадокс в том, что на нашей планете нет «захватчиков», все только «защитники». Каждый, кто принимает участие в войне утверждает, что он что-то защищает. Никто, ни за какие коврижки, не признает себя агрессором. Мы безжалостно убиваем людей, чтобы получить желаемые блага и с пеной у рта оправдываем свои действия тем, что у нас нет выбора, что нам приходится защищаться и защищать, что бы иметь владеть и властвовать…  У нашего общественного сознания отменное здоровье и никакого порока! Осталось за малым…

Ч. из Т.

Ты что имеешь в виду?

АДАМ-ОТЕЦ:

Развязать последнюю,  Третью Мировую,  и полный абзац!

Ч. из Т.

Тьфу,  тьфу,  тьфу на тебя,  еще накаркаешь!

АДАМ-ОТЕЦ:

5 млн. лет Творец создавал человека на Земле и что же? Неужели только для того,  чтобы Он,  Сын Божий,  за несколько минут уничтожил и Творение и самого себя,  Я опять не прав?

Ч. из Т.

Что ж,   я с тобой согласен,  что текущий кризис являет не слишком воодушевляющую картину и образ экономического развития земного сообщества, … но … я хочу верить…. Я же должен  верить,  что все наладится,  … что все вернется на круги своя …

АДАМ-ОТЕЦ:

Не вернется …

Ч. из Т.

Это почему же?

АДАМ-ОТЕЦ:

Общество потребления окончательно исчерпало себя. Ненасытное желание властвовать,  владеть и потреблять не имеет предела... своим потребительским умом мы разъяли душу,  сознание и тело. Мы познали материю! Мы расщепили атом!  И что? И что получили? Хиросиму и Чернобыль! Мы разъяли Бога и утеряли Веру. Мы изуродовали собственную планету,  мы вырубили леса и построили бетонные гетто. Мы отравили воздух газами,  воду ядами,  а землю - промышленными и  ядерными отходами. Мы уничтожили тысячи видов растительного и животного мира.  Но! Но!Но! Зато создали генно-модифицированную смерть и породили овечку Долли бэ-бэ-бэ,  которая тут же и  сдохла,  не дожив до седьмого дня рождения … Мы творцы!! Мы созидатели! (поет) «Мы рождены,  чтоб сказку сделать былью» …. Мы можем все! Все! Кроме одного. Мы не можем Любить! Мы потеряли Любовь! В этом бешенном желании материалистического рая сейчас мы,  забыли о самом главном … мы забыли построить наше духовное завтра… Мы стоим на самом краю пропасти … Это конец… Конец Кали Юги,  конец Эпохи Рыб…

Ч. из Т.

Мдааааа … (пауза), но у каждого конца,  есть  начало,  не правда ли… не может все это взять и закончится, должен же быть какой-то выход, что-то же нас ждет впереди, о нас ждет впереди

АДАМ-ОТЕЦ:

Вас?

Ч. из Т.

Нас,  нас…

АДАМ-ОТЕЦ:

А что бы ты хотел услышать?

Ч. из Т.

Нуууу…  Про Апокалипсис мы уже читали, так что готовы! А вот, что нам открывает эпоха водолея Водолея, если конечно верить всей этой астрологической чепухе, интересно было б послушать, ведь мы в неё уже немножко вьехали…

АДАМ-ОТЕЦ:

Да! Немножко влетели!

Ч. из Т.

И сколько же будет длиться этот полет? 

АДАМ-ОТЕЦ:

Две с половиной тысячи лет …

Ч. из Т.

О-О-О !!  Гм-гм-гм… откуда такая точность?

АДАМ-ОТЕЦ:

Космический закон!

Ч. из Т.

А-А-а-а-а …а у тебя,  что,  есть прямая связь с Ним? С его администрацией? 

АДАМ-ОТЕЦ:

Она практически есть у всех,  только у многих - в зародышевом состоянии… Божественное откровение - это врожденное право каждого человеческого существа. Бог говорит с каждым из нас каждый миг нашего бытия. Только мы его не слышим или не хотим слышать…..

Ч. из Т.

Любопытно,  любопытно…а ты не слышал такое выражение: «Когда ты говоришь с Богом – это молитва, а когда Бог говорит с тобой – это шизофрения!»

АДАМ-ОТЕЦ:

Все можно опошлить…. Все !

Ч. из Т.

Да ладно, ладно извини! Так какие пророчества?

АДАМ-ОТЕЦ:

Все! Все будет меняться! Все! Звезды! Планеты! Солнце! Наша Земля!  Мы входим в другое космическое пространство,  в другой Мир,  -  с более мощной и высокой резанансной амплитудой… нас встречают новые энергии,  новые силы и раскрывается новое сознание…

Ч. из Т.

Так-так-так-так… вот насчет сознания хотелось бы поподробнее …

АДАМ-ОТЕЦ:

Старые формы,  не выдержав новых энергий,  будут разрушаться «Ибо молодое вино не наливают в ветхие меха. И никто к ветхой одежде не приставляет заплаты из небеленой ткани: ибо вновь пришитое отдерет от старого, и дыра будет еще хуже»

Ч. из Т.

Это от Луки или от Матфея?

АДАМ-ОТЕЦ:

От Иоанна!

Ч. из Т.

Спасибо! Продолжай!

АДАМ-ОТЕЦ:

Все! Все изменится! Все! Поменяются магнитные полюса… исчезнут в пучине вечности старые материки и континенты,  моря превратятся в пустыни,  а горы - в равнины … изменится само пространство … время … измерение… нашу Планету ждут Великие преобразования! Новое откровение,  Новая Жизнь!

Ч. из Т. 

Ой ё ёё ой!!

А как же мы? Как же человек? Как Человечество? Что нам то делать?

АДАМ-ОТЕЦ:

Проблемы,  с которыми мы столкнулись,  связаны не с экономикой и развитием науки и технического прогресса. Глубочайший источник кризиса лежит в основе человеческой личности,  и он имеет психо-духовную природу… этот конфликт заключен в самом человеке… Надо честно признать, что мы многого не знаем и не понимаем, мы не понимаем как устроен мир. Кем мы являемся, не понимаем, кем является Бог и что именно любовь является основой жизни!

Ч. из Т.

А может по 5 грамм,  а?

АДАМ-ОТЕЦ:

Не возражаю!

Ч. из Т.

Одну минуточку (исчезает и тут же появляется с двумя мензурками и огурчиком на вилке). Прошу,  чистый,  96 оборотов… За что?

АДАМ-ОТЕЦ:

За преодоление кризиса…

Ч. из Т.

Поехали! (Выпивают,  разламывая огурчик пополам,  закусывая). Фу-у-у-ух…. Ну и как? 

АДАМ-ОТЕЦ:

Что?

Ч. из Т.

Будем его преодолевать? Ну … кризис этот твой?

АДАМ-ОТЕЦ:

Необходимо поменять парадигмы!

Ч. из Т.

Парадигмы?

АДАМ-ОТЕЦ:

Да!

Ч. из Т.

И все?

АДАМ-ОТЕЦ:

Все!

Ч. из Т.

Ха! Ну и на что?

АДАМ-ОТЕЦ:

Записывай!

Ч. из Т.

Записываю! ( Снова откуда - то выуживает ноутбук)

АДАМ-ОТЕЦ:

Вместо Страха! Террора! И Голода!

Ч. из Т.

Вместо… страха… террора…и… голода… есть!

АДАМ-ОТЕЦ:

Сотрудничество! Мир! И  Изобилие!

Ч. из Т.

… сотрудничество… мир… и изобилие… Готово!

АДАМ-ОТЕЦ:

Это еще не все.

Ч. Из Т.

Вот как? Давай-ка немножко прогуляемся,  только, пожалуйста,  потише: в этом отделении ранний отбой… (идут в зрительный зал). Продолжай, продолжай, только прошу тебя, пожалуйста…. потише….

АДАМ-ОТЕЦ:

Назрела необходимость утвердить в общественном сознании два основополагающих принципа.

Ч. из Т.

Так-так-так…я весь в твоём внимании.

АДАМ-ОТЕЦ:

Мир должен создать новую духовность!

Не ту, которая охраняет старую, но ту

Которая обновит её!

Не ту, которая ограничивает старую, но ту, которая расширит её.

Не ту, которая ниспровергает старую, но ту, которая поддержит лучшее в ней.

Наша духовность нуждается в обновлении, новых идеях и представлении о Боге.

В новых откровениях и новой духовной модели мира.

Ч. из Т. (Мурлыкая)

Мы свой, мы новый мир построим, кто был ничем, тот станет всем 

АДАМ-ОТЕЦ:

Мы все - одна единая Семья,  мы дети одного Отца,  мы воистину

братья и сестры друг другу. На пути к Богу не может быть соревнований Кто первый? Кто последний? Только единством Человечества и единством индивидуальностей мы утвердимся в грядущем… и ни о каком Золотом Миллиарде не может  идти речи…

Ч. из Т.

Друг мой,  пожалуйста,  тише… здесь уже почти спят…итак,  второй принцип?

АДАМ-ОТЕЦ:

Все самые великие качества Бога, а это:  любовь, стострадание, забота, терпение, способность создавать и вдохновлять.  Все это, есть суть истинной человечности!

Ч. из Т.

Давай, возьмем немножечко правее… вот по этому коридорчику…только тише… здесь уже все спят… все спят….

(Фрагмент растворяется в квадрате Малевича).

«Черный квадрат» Малевича. Фрагмент №6.

(Эдуард посреди пустыни, на огромной Египетской пирамиде из всех ассигнаций мира. Он распечатывает разноцветные пачки и,  разбрасывая купюры вверх тем самым символизируя финансовое благополучие по выходу из Мирового Кризиса)

Эдуард:

… пока мы не решим Еврейский вопрос…. мы ничего не решим… мы так и не поймем... какую Жертву приносим… то ли себя… то ли кучу ненужного хлама из слитков каменей… кристаллов,  шелеста банковских счетов… ощущение Власти!.. Избранности!.. Древнего Знания… одиночества… и боли… боли. Нам бы истинно исповедоваться.  Но Кому? Кому,  Господи?

Эл – л – а – ла – а – а – и – и – и– и – и– и – и– и – и– и – и– и – и– и – и!

Эл – л – а – ла – а – а – и – и – и– и – и– и – и– и – и– и – и– и – и– и – и!

… подскажи, где Дом Мой? Где Иерусалим мой?... война.. Господи… война… … мы не допускаем в мир и в себя самих Любовь… потом,у что если человек истинно влюблен,  то им нельзя манипулировать. Прости нас,  Господи. А такие гнусные вещи, как власть и деньги не приносят с собой ни счастья… ни удачи… ни от – ст –ро – чки от Смерти! Да… да … ничто не может защитить от смерти – кроме глубокого познания истины… вот и получается… бьешься… бьешься… один зигзаг жизни ,  другой… а в конце пустота… ни смысла… ни Бога… а только страх…

Всё! Всё потеряно ни – че – го не возьмешь с собой! Ни – че – го! С чем пришел,  с тем и уходишь… страха не ведает только любовь и любящие,  сердце… но где взять.. где?... потеряна… растоптана… продана… предана… Любовь и Совесть - две сестры в доме… а как по совести,  когда смотришь и думаешь,  то ли ты мне Друг,  Товарищ и Брат,  то ли ты мне волк тамбовский! Вот так и живём.

(спрыгивает с пирамиды,  отряхивает брюки и руки и выходит в центр «Черного квадрата» Малевича. И Тот, превращается в Квадрат Сияющего Света. Эдуард в середине…)

Эдуард:

И вот, оставшись в одиночестве,  только в окружении Света,  невольно поднимет очи свои Сын Блудный и узрит Отца своего, его сотворившего и в себе Его почувствует… Тогда,  раскаявшись,  признает себя  побежденным носителем тьмы и ограничения  и в покаянии своём обратимся к помощи Отца и Духа Святого,  прося дать ему возможность искупления. И час искупления для него наступит!!!

Эл – л – а – ла – а – а – и – и – и– и – и– и – и– и – и– и – и– и – и– и – и!

( теперь весь Театр залит «Светлым квадратом» Малевича.)

Ч. из Т. (в свете)

Увидев народ,  Он взошел на гору,  и когда сел,  приступили к Нему ученики Его. И Он,  отверзши уста свои,  учил их, говоря: «Блаженны нищие духом,  ибо их  есть Царство Небесное»

ЕВА:

Блаженны плачущие,  ибо они утешатся.

Блаженны кроткие,  ибо они наследуют Землю.

ВЛАД:

Блаженны алчущие и жаждущие правды,  ибо они насытятся.

Блаженны милостивые,  ибо они помилованы  будут.

Блаженны чистые сердцем,  ибо они Бога узрят.

АДАМ-ОТЕЦ:

Блаженны изгнанные за правду,  ибо наречены сынами Божьими.

Блаженны вы,  когда будут поносить вас и гнать и всячески неправедно злословить за Меня. Радуйтеся и веселитеся,  ибо велика ваша награда на Небесах: так гнали и пророков,  бывших прежде вас.

ЭДУАРД:

Вы - соль Земли. Если же соль потеряет силу,  то чем сделаешь ее соленою? Она уже ни к чему не годна,  как разве выбросить ее вон на попрание людям.

ВЛАД:

Вы – свет Мира. Не может укрыться город,  стоящий на верху горы. И зажегши свечу,  но ставят ее под сосудом,  но на подсвечнике,  и светит всем в доме.

ЧЕЛОВЕК НА СТУПЕНЬКЕ:

Отвергните от себя все грехи Ваши, которыми согрешали Вы, и сотворите себе новое сердце и новый дух. Зачем Вам умирать, дом Израилев? Ибо я не хочу смерти умирающего, говорит Господь Бог, но обратитесь, и живите!

АДАМ-ОТЕЦ:

Так да светит свет ваш пред людьми,  чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного.

 (весь Театр растворяется в свете «Квадрата» Малевича)

Кода